Месть Розы
Шрифт:
– Разве вы забыли, что мы заключили сделку, сударыня? Вы сами это предложили!
– Никакой сделки больше нет, сударь. Я исполнила все, что обещала. И теперь свободна. Я привела вас сюда. Можете дальше искать сестер - но без меня.
– У нас одна цель! Это безумие, вы не вправе покинуть нас!
– Принц Гейнор угрожающе схватился за меч, но гордость не позволяла ему обнажить оружие. Он был уверен, что сумеет убедить девушку, подчинить ее своей воле, и был уязвлен до глубины души. Это читалось в каждом его движении, в каждом слове.
– Ваша семья тоже ищет сестер. Они найдут их! Зачем нам разлучаться?
– Нет!
– воскликнула Черион.
– По какой-то
– Мы договорились, что будем искать сестер вместе.
– Это было до того, как я узнала, что дядя с бабушкой в опасности. И я пойду за ними! Иначе и быть не может.
И, без единого слова прощания, она устремилась прочь, точно не могла больше терять ни секунды. Только снег посыпался с ветвей...
Уэлдрейк, собиравший книги и нехитрые пожитки, закричал ей вслед. Он пойдет с ней! Ей нужен защитник! И, наскоро простившись с остальными, бросился за возлюбленной. На лесной поляне опустилось ледяное молчание, и трое оставшихся переглянулись. Во взглядах их сквозили неуверенность и смущение.
– Ты пойдешь со мной за сестрами, Эльрик?
– наконец подал голос Гейнор. Он первым пришел в себя, но в голосе слышалась мольба.
– У них та вещь, которую я ищу. Поэтому я должен их отыскать.
– А ты, Эсберн Снар?
– спросил его принц.
– Ты с нами?
– Ваши сестры мне не нужны, - отозвался штурман.
– Вот если бы у них был ключ к моей свободе...
– Два ключа, похоже, у них есть.
– Эльрик дружески похлопал седоволосого по плечу.
– Почему бы не быть и третьему?
– Ну что же, - пробормотал Эсберн Снар.
– Тогда я с вами. Мы идем на восток?
– Да, ибо на восток идут и сестры, - ответил Гейнор.
И трое спутников - высокие, худые, точно горностаи, - двинулись на восток. Путь их лежал вверх по склону долины, по замерзшим холмам, к древней горной гряде, где гранит крошился под ногами. Становилось все холоднее, снег делался глубже, и вскоре им пришлось растапливать лед, чтобы добыть воды. Лишь в полдень солнце начинало припекать, и тогда оживало все вокруг, и серебристые ручейки с журчанием струились меж сверкающих ледяных осколков.
Гейнор шел молча, погруженный в мрачные думы, зато Эсберн Снар с каждым шагом делался все оживленнее, точно наконец оказался в родной стихии. Он ни на миг не расставался со своим свертком, даже когда ел или спал. И однажды, пробираясь осторожно по краю засыпанного снегом ущелья, по самой кромке ледника, под шум ревущего внизу потока, пробивавшего дорогу сквозь снег и лед, Эльрик спросил, что за ценность он так бережно хранит. Может быть, это чей-то подарок на память?
Они вдвоем остановились передохнуть на узкой тропе, едва ли в фут шириной, и Гейнор один упрямо двинулся дальше, не замечая ничего вокруг.
– Да, можно сказать, это настоящее сокровище!
– Эсберн Снар мрачно усмехнулся.
– Ибо я ценю его превыше всего на свете. Как свою жизнь, если угодно. Я бы сказал даже, как свою душу, но, увы, душа моя едва ли чего-то стоит.
– Тогда ты прав, это большая ценность.
– Эльрик заговорил со штурманом, больше чтобы развеяться. Ему недоставало общества Уэлдрейка, словно с уходом поэта жизнь лишилась остатков тепла. Альбиносу казалось, что внутри его все застыло, подобно этому леднику, и лишь где-то глубоко-глубоко струился ручей, не в силах найти выхода, - то была жажда обычной человеческой любви и дружбы; но эти простые радости оказались ему недоступны.
Возможно, он не знал нужных слов, не ведал, как выразить обуревающие
И все же достичь своих целей он по-прежнему пытался делами, а не словами. Бездумные поступки и слепая страсть заставили его уничтожить все, что ему было дорого. Он пытался исправить содеянное, поступая так, как советовали другие, сделавшись наемником, подобно многим обнищавшим мелнибонэйцам, - и наемником превосходным. И даже сейчас он шел вперед не по своей воле...
Но в глубине души альбинос начинал сознавать, что вскоре должен будет отыскать иной способ достичь того, на что рассчитывал, когда подверг разграблению Грезящий Город и уничтожил Сияющую Империю Мелнибонэ. До сих пор он большей частью смотрел в прошлое. Но там не было ответов на мучившие его вопросы. Одни лишь примеры, которые едва ли могли его чему-то научить сегодня.
Двое мужчин в глубоком молчании стояли на узкой кромке, взирая на другой край пропасти, на безжизненный пейзаж, где не видать было ни зверька, ни птицы, точно Время, замедлившее бег над Вязким Морем, здесь остановилось насовсем, и даже грохот воды под ногами доносился все глуше - пока наконец не стих совсем, и остался лишь звук их дыхания.
– Я любил ее.
– Седоволосый штурман содрогнулся, словно от удара. Вновь повисло молчание; но когда он заговорил вновь, голос его звучал ровно:
– Ее звали Хельва, дочь лорда Несвека, и прекраснее ее не было среди смертных. Ей не было равных по живости ума, добродетели, грации и обаянию, притом она была мила и ничуть не спесива. Сам я был из хорошей семьи, но не столь богат, как ее отец, а тот не раз заявлял, что мужем Хельвы может стать лишь самый достойный человек в глазах Господа. По мнению лорда Несвека, достойных Господь непременно благословлял родовитостью и богатством - что может быть естественнее! Так что я едва ли посмел бы просить руки Хельвы, хотя она сама избрала меня. Тогда мне пришло на ум просить помощи иных сил, и я заключил сделку с троллем. По уговору, тролль должен был выстроить для меня собор - лучший в Северных Землях. Но если к тому времени я не узнаю имени зодчего, он заберет мои глаза и сердце. Мне повезло. Я подслушал колыбельную, что пела своему чаду жена тролля. Она просила его не плакать, потому что скоро Фаин, его отец, вернется и принесет на ужин глаза и сердце человека.
Цель была достигнута. И, конечно, лорд Несвек не посмел отказать жениху, который возвел во имя Господне столь величественную (и дорогостоящую!) церковь.
Бедная жена тролля получила от мужа заслуженную взбучку, а я принялся возводить усадьбу на наших землях недалеко от Каллундборга, где стоял собор, чей шпиль был прекрасно виден из окон дома. Строительство двигалось успешно, даже без помощи тролля; вскоре на приданое Хельвы мы уже выстроили главное здание, флигеля и постройки. И начали обживать новый дом. Все было хорошо. Зимой мы занимались хозяйством, а вечерами наслаждались празднествами, пением и иными развлечениями - пока на наших землях не завелся волк. Огромная тварь, с крупного мужчину ростом, он убивал собак, коров, овец и детей. Даже косточек не оставлял, а те, что мы нашли, оказались выгрызены до мозга, словно зверь кормил еще и волчат. Это было странно в разгаре зимы, хотя мы знали, что волки могут приносить и не один помет в год, особенно после прошлогодней мягкой зимы и ранней весны. Затем волк загрыз беременную жену моего слуги. Мы отыскали следы кровавого пиршества - но тварь бежала, унося останки несчастной. Конечно же, мы бросились в погоню.