Мертвец
Шрифт:
— Если хочу пойти и самой взять? — недовольно бубнит она.
— Нет. Попросим Сиси принести тебе мороженого.
Мне пришлось переехать в дом Алексея. Не то чтобы я сам этого хотел. Дьяков был у нас, когда узнал о моем переезде. Предложил поселиться у него, потому что там безопасно, и он сможет за мной присмотреть. Я сразу согласился, чтобы моя семья не переживала о моей безопасности.
— Ладно, — всхлипывает невестка.
— Я тоже хочу обниматься. — Юсейра внезапно плюхается с другой стороны дивана и тоже оказывается
— Ты будешь отвечать на каждый мой звонок и сообщение, — требует Аурелия.
— Хорошо, — безоговорочно соглашаюсь я.
— И вовремя ешь. Не застревай нигде с книгой.
— Будет сделано.
— Мы все равно будем заглядывать к тебе, — угрожает мне Юсейра.
— Даже не сомневался в этом. — Я тяну ее за кудрявую прядь волос, за что получаю легкий удар ладонью по животу. — Позаботьтесь о Виви, — прошу невесток. — Она застенчива и не будет говорить о своих желаниях, если ей что-нибудь понадобится. Проследите, чтобы у неё все было.
— Мы присмотрим за ней. — Аурелия шмыгает носом.
Я уверен, что Вивиен будет комфортно в замке. Теперь она часть семьи Власовых. О ней есть кому позаботиться. Её есть кому любить.
Легкие шаги, доносящиеся со стороны кухни, прерывают наш диалог. Я еще не определил, кому они принадлежат. Но взглянув в дверной проем, вижу Анну. По словам Аурелии, девушка слишком сильно похудела после смерти Григория. У неё выпирают кости в плечах. Ключицы сильно заметны.
— Валериан, будешь мясной пирог? — интересуется Анна. — Я сама приготовила.
— Я пока не голоден, — отвечаю, почувствовав, как напрягаются плечи Аурелии.
— Ладно. — Девушка улыбается мне и уходит.
— Держись подальше от Пелагеи, Анны и Моники, — предупреждает меня невестка.
— Мы живем в одном доме, — напоминаю ей.
— Тем более. Мне не нравится её взгляд. Она замышляет пробраться в твою постель.
— Ты поняла это по взгляду?
— Да.
— Как?
— Я не могу это объяснить. Просто знаю. Поверь мне.
— Верю, — твердо говорю, напоминая себе запирать дверь своей комнаты по ночам.
***
Демьян
Я всегда знал, что жизнь может сделать крутой поворот и столкнуть тебя лицом к лицу с врагом. Но только эта битва не против друг друга, а плечом к плечу. Хотя я бы не сказал, что видел в Алексее своего лютого врага. Он всегда был для меня человеком, которого мне нельзя убивать. Ради Релли. Её сердце должно оставаться целостным, и я не хочу, чтобы на нем появлялась даже царапина. Я не стану мужем, заставляющим страдать свою жену. Втягивающим её в конфликт, способный потрепать душу и метаться меж двух огней.
В любом случае холодная война с Алексеем превратилась в небольшие семейные стычки. С этим несложно справиться. И теперь, весьма неожиданно, тесть стал единственным человеком, которому я могу доверить брата. Не полностью, конечно. Мне пришлось попросить Оливию вернуться к мужу на время, чтобы она могла присмотреть
— Тебе так понравилась комната Аурелии? — Дьяков выходит на балкон, на котором я стою уже час, наблюдая за дорогой. Вспоминая о наших коротких встречах с Релли.
— Очень, — сухо отвечаю я. — Часто ты её здесь запирал?
Алексей хмурится, бросив на меня весьма недружелюбный взгляд. Его холодные глаза искрятся от гнева.
— Ты был паршивым отцом, — продолжаю, сунув руки в карманы штанов. — Но, по крайней мере, тебе хватило ума измениться. Не все могут этим похвастаться.
— Жалеешь, что убил Игната, не дав ему шанса исправиться? — мрачно спрашивает мужчина.
— Нет. Он бы никогда не исправился. Одержимость, которой жил этот ублюдок, окончательно лишила его рассудка. У него стерлись все границы, а выстроить их снова — это уже что-то сверхъестественное.
Игнату не хватило бы сил. Он уже проиграл эту войну. И его падение началось в тот день, когда он впервые поднял на меня руку. Удивительно, что в наших жилах течет одна кровь.
— Валериан похож на него, — внезапно выдает Алексей. Но я не удивляюсь, потому что его слова — правда.
— Он еще держится, — встаю на защиту брата.
Меня беспокоит состояние Валериана. Его постоянное равнодушие забирает возможность прочитать настоящие чувства. Но есть то, что невозможно скрыть — одержимость. Он не сможет спрятать ее от меня. Но самое главное, что ему и самому не удастся ее контролировать.
— Ты уверен? — ухмыляется Дьяков.
— Нет, — немного подумав, говорю я. — Ночью он будет выходить. Днем Валериан сможет держать себя в руках, но с темнотой вся его выдержка снизойдет на нет.
— И куда он пойдет?
— В замок. Ему в любом случае захочется увидеть Вивиен, пока она спит. Никто и ничто не сможет его удержать.
— И что ты предлагаешь? — Мужчина щурится.
— Просто следи за ним. Пиши мне, когда он уходит и возвращается. С остальным я разберусь.
Я уже позаботился о том, чтобы путь от дома Дьякова до замка охранялся. Безликие не станут следовать за Валерианом. Они просто будут ждать на своих постах, когда он проедет.
— Почему ты позволил ему переехать ко мне, если знаешь, что Валериан всё равно будет тянуться в замок? — непонимающе спрашивает Алексей.
— Он захотел этого. Я не могу заставить его подчиниться моим желаниям и держать возле себя. Я и так приковал его к себе больше, чем других. — Все из-за этой гребаной болезни.
Валериан — моя больная точка. Я одинаково люблю своих братьев, но за него испытываю самый сильный страх. Отпуская его, я всегда борюсь с собственной совестью. Чувствую себя безответственным старшим братом. Иногда хочется разрушить свою потрепанную душу, чтобы исцелить брата. Или выколоть себе глаза и не видеть в нем очевидные сходства с Игнатом.