Чтение онлайн

–  Послушай, Моника, я бы хотела качели отсюда и до Америки. Ты знаешь, что в Америке течет самая большая река в мире? Я перенесу ее в Румынию.

–  А если она больше, чем Румыния?

–  Ничего! А в Румынии сделаю царем деда Георге.

–  А ты?

–  Я буду царицей... Но я буду и на качелях качаться.

–  А что ты сделаешь с королем Каролем?

–  Не знаю... Превращу его в статую, и дело с концом!.. Дед Георге, ты забыл про меня! Дед Георге, пить хочу!

–  А вот он, дедушка!

Спрятавшись

за дверью, он медлил, выжидая, пока Ольгуца немного успокоится.

–  Нехороша вода, барышня. Я оставил открытым ведро, и в него попали мухи. Испортили воду.

–  Дед Георге!

–  Правда, барышня!

–  Дед Георге, умираю, хочу пить!

–  А груши, барышня?

–  У тебя еще есть?

–  Есть у дедушки еще корзинка.

–  Давай съедим, дед Георге.

–  И я так думаю.

–  Вкусные!

–  Сладкие!

–  Лучше, чем вода, мои барышни!

–  И вода тоже хороша, дед Георге, да мухи в нее, говорят, попали.

–  Раз дедушка говорит...

–  Ты их, видно, во дворе поймал, потому что в доме нет мух, дед Георге!

–  Вот ей-ей!

–  Пожалуй, поверю тебе на слово, дед Георге. Когда хочется пить, и груши бывают хороши!

–  Все-то знает дедушкина барышня!

–  Дед Георге, что это за шум?

–  Да ребятишки... Видать, повздорили. Ребята!

–  Они дерутся, дед Георге?

–  Да нет! Так, балуются.

Ольгуца вскочила на ноги, огляделась вокруг и бросилась к воротам.

–  За что ты его бьешь, не стыдно тебе?

Двое мальчишек, чуть повыше ростом, чем Ольгуца, молча яростно дрались, слышалось только их тяжелое дыхание. Рядом с ними совсем маленький мальчик в одной рубашке так кричал и вопил, словно его для этого наняли.

–  А ты что кричишь?

Малыш замолчал, вытирая нос тыльной стороной ладони.

–  Вот я вам сейчас покажу! Вы почему деретесь?

–  ...

Оба мальчика свирепо уставились на Ольгуцу, как два бычка при виде красного плаща тореадора.

–  Вы что, языки проглотили, не слышите? - вмешался дед Георге.

–  Да я его трахнул!

–  Я его маленько саданул!

–  Как тебя зовут?

–  Ионикэ.

–  А тебя?

–  Пэтру.

–  А ты почему плакал? - обратилась Ольгуца к малышу.

–  Он мой брат, - пояснил по-прежнему мрачный Пэтру.

–  А что вы ему сделали?

–  Ольгуца, скажи, чтобы он вытер ему нос. Смотри, какие у него глаза, прошептала Моника, указывая на голубые глаза и несчастный нос малыша.

–  Слышишь, вытри нос брату!

–  Зачем?

–  А затем, что он твой брат! - насупилась Ольгуца, передразнивая его.

Рубашка малыша, превратившись в носовой платок, открыла голое пузо...

–  Ты, лягушонок, не плачь! А вы ступайте за мной.

–

 А что мы такое сделали? - испугались мальчишки, не зная, как лучше поступить: подчиниться приказанию или пуститься наутек.

–  Делайте, что вам барышня велит!

Дед Георге ласково прихватил обоих за загривок и повел к себе во двор. Моника шла следом, держа за руку малыша. Все остановились у завалинки. Ольгуца, усевшись по-турецки на ковер, строго посмотрела на них и отчетливо проговорила:

–  Дед Георге, а теперь оставь их со мной.

Дед Георге отпустил мальчишек и тихонько подтолкнул их к Ольгуце. Малыш снова заплакал.

–  А ты замолчи! Моника, дай ему грушу... Я вас сейчас буду судить.

Мальчики враждебно поглядели друг на друга и потупились. Дед Георге посмеивался, поглаживая белые усы.

–  Кто первый начал драку?

–  ...

–  Пэтру, ты начал? - пристально взглянула на него Ольгуца.

–  Будто я один!

–  Скажи, почему ты полез в драку?

–  Пускай он скажет!

–  Нет, ты скажи, ведь я тебя спрашиваю.

–  Он меня свиньей обозвал, - пробурчал Пэтру, стиснув кулаки.

–  А ты зачем обозвал меня цыганом? - вскипел Ионикэ.

–  Ты стянул у меня ушки!

–  А откуда у вас пуговицы? - рассердилась Ольгуца.

Пэтру поглядел на Ионикэ. Ионикэ смерил взглядом Пэтру... Потом обе головы одновременно повернулись к деду Георге... Дед Георге встретился глазами с Ольгуцей и поник головой.

–  Ага!.. Значит, вы играете в пуговицы вместо того, чтобы заниматься делом.

–  ...

–  Сколько у вас пуговиц?

–  У меня ни одной; он меня обокрал! - закричал Пэтру на Ионикэ, внезапно охрипнув.

–  А у тебя сколько пуговиц?

–  Что я, считал?!

–  А у тебя, Пэтру, сколько было пуговиц?

–  Ему лучше знать, он меня обокрал!

–  Давай сюда пуговицы!

Ионикэ покосился на ворота, готовясь задать стрекача.

–  Делай, как велит барышня, Ионикэ. Она твоя хозяйка, - посоветовал дед Георге.

Ионикэ тяжело вздохнул, пожал плечами, так что стала видна его тонкая талия, перетянутая красным поясом, и вытащил узловатую связку, звеневшую пуговицами, словно детский кошелек.

–  Больше у меня нет!

–  Давай сюда!

Лоб у Ионикэ покрылся морщинами...

–  Моника, развяжи ты...

Ионикэ не сводил глаз с Моники. По мере того как развязывались один за другим узелки, кулаки у Ионикэ сжимались все крепче... Пэтру отошел в сторону.

–  Хэ... хэ... ххх! Хэ... хэ... ххх! - опять захныкал братишка Пэтру.

–  Дед Георге, дай ему еще одну грушу... дай две, только пусть замолчит!

Моника протянула Ольгуце в сложенных ковшиком ладонях развязанный узелок с пуговицами.