Медь химеры
Шрифт:
– Не вылезай и держи свой мозг в покое!
Келвин попытался расслабиться. Он знал, что Блоорг сейчас пытается выудить из него всю эту историю и надеялся, что сумеет правильно изложить ее. Было так много вещей, которых сам он не понимал. Например, почему транспортер работал только в одну сторону, пока перчатки не вернули его снова в рабочее состояние?
– У Маувара были свои причины, – сказал Блоорг. – Люди в этом измерении не были готовы, не готовы они и сейчас. Транспортер предназначался для других.
– Маувар наблюдает за всеми нами, правда? – эта мысль
Глаза Блоорга вспыхнули.
– Ты тоже еще не готов.
Келвин мысленно пожал плечами. В свое время, может быть, таких, как он, сочтут достаточно взрослыми созданиями, подобными Блооргу и химере. Но в настоящее время они считались детьми или животными, которые пока еще не готовы к тому, чтобы учиться.
– Совершенно верно. Животные. Умственно низшие, неполноценные жизненные формы.
Келвин мысленно застонал. Он подумал: интересно, много ли из этого беседы услышано Марвином и его людьми. Вероятно, это совсем не важно, но результат разговора будет иметь для них значение.
Жих, жих, жих! Марвин и его парни обнажили мечи. Келвин перестал следить за ними и выпустил запястье Марвина сразу же, как тот, казалось, понял в чем дело и подчинился ему. Теперь он понял, что либо он, либо перчатки все же сделали ошибку.
– Ни один квадратноухий чужак никогда не посмеет обозвать меня умственно неполноценной жизненной формой! – прогремел вождь революционеров.
Блоорг взмахнул рукой. Лезвия мечей засветились, раскалившись докрасна. Люди отчаянно зачертыхались, со звоном роняя их на пол.
– У них есть сила, – с запозданием стал объяснять Келвин. – Во многих отношениях они значительно более развиты, чем мы. У них есть магия, а в мирах, подобных вашему и миру моего отца, стоящего здесь, есть только технология.
– Ты понимаешь, о чем ты говоришь? – огрызнулся Марвин. Он тряс рукой, глаза его сузились от мучительной боли ожога.
– На самом деле, нет, – признался Келвин. – Только знаю, что лучше сделать, как говорил Блоорг.
Марвин согнул руку.
– Она сожжена! – сказал он, глядя на ладонь. – Она сильно сожжена!
– Неужели, Марвин Буханка? – спросил Блоорг. Его руки проделали удивительно странные движения, пальцы начали сплетаться и расплетаться, словно змеи. Один палец откинулся в сторону, указывая на Марвина, и заключил в круг всех его людей.
Марвин казался удивленным.
– Все! Ожога больше нет!
– У меня тоже, – в изумлении сказал Хестер.
– И у меня! – воскликнул Редлиф, вытягивая руки и глядя на них.
Благоговение держало пришельцев из другого ошибочного мира, словно примороженными к месту, и заставило их замолчать.
– Теперь, когда эта маленькая демонстрация подошла к концу, сказал Блоорг, – мы можем приступить к делу. Я не давал химере полномочий действовать так, как она действовала. Химера заслуживает наказания.
– Еще большего, чем есть? – спросил Келвин. – Что-нибудь еще, кроме заключения на одном малюсеньком острове? – Келвин был удивлен собственными словами. Должно быть, он получил помощь от химеры, чтобы высказывать
– Совершенно верно. Химера облекла в форму мысли, и ты высказал их, как свои собственные.
Химера впутывала его и его друзей в новые неприятности!
– Нет, это не так. Я вполне понимаю доводы химеры в этом деле. Но я не понимаю, почему она хочет отдать весь свой запас меди этим простым созданиям.
– Потому что, – сказал Келвин, понимая, что высказывает мысль химеры и что Блоорг это поймет, – я устала служить мишенью. Всякая низшая жизненная форма, которая имеет доступ к транспортеру, является сюда за сброшенными жалами. Теперь они мне не нужны, особенно, если я смогу найти других таких же, как я. Все, что мне требуется, – это достаточное количество меди в пище, чтобы не стать бледнее, слабее и не разметаллизироваться. У этих круглоухих был односторонний транспортер и он может оказаться у них снова. Пусть заберут медь в свой мир и держат ее там под надежным запором. Когда бы я ни сбросила свое старое жало, они смогут тоже получить его. Тогда пускай всевозможные браконьеры неполноценных жизненных форм являются туда, чтобы украсть медь оттуда. Они обнаружат, что они такие же пленники там, как и я здесь!
«Ха-а! – подумал Келвин. – Это отлично проучит браконьеров! Это поможет также избавить от них другие измерения. Им придется осесть и заняться честными делами в примитивном мире-тюрьме, и они будут ненавидеть каждую минуту своего заключения. У химеры великолепный замысел!»
– Спасибо, Келвин, – донеслась до него прямая мысль химеры. – Я и сама весьма довольна своей идеей.
– Очень похвально, Мервания, – сказал Блоорг.
Лицо Марвина Буханки изменилось, когда он понял, что происходит. Возможно, химера коснулась и его мозга и дала ему некоторые объяснения.
– Но как насчет жала, которое у тебя есть? Ваш род столетиями убивали ради этого единственного жала. Ведь и впрямь, робот Стапьюлар убил бы тебя раньше, если бы не ждал, пока созреет твое самое последнее жало. Вот почему он сумел обмануть меня; я решил, что раз он позволил убить своих живых спутников, у него не было при себе оружия, которое могло бы повредить тебе. Конечно же, другие браконьеры здесь еще появятся.
– Именно поэтому, – сурово сказала химера, – я в заключении на острове, а вы охраняете транспортер! Надеюсь в будущем вы будете лучше делать свое дело.
Глаза Блоорга открылись и закрылись, веки явственно щелкнули. Казалось, химера эффектно одержала над ним верх.
– Это, может быть уменьшит число и оснащенность экспедиций, Мервания, как только станет широко известно.
– Да, так и будет, – сказала Мервания-Келвин. – И если транспортер на выходе из мира Марвина Буханки держать запертым и эти низшие жизненные формы не будут использовать жала для магии…
– Не будем! – воскликнул Марвин, очевидно, решив проигнорировать замечание о низших жизненных формах. – Мы даже не верим во всю эту ерунду! Во многом не верим. Все, что нам нужно, – это медь. Пусть за ней приходит любой браконьер, мы будем знать, что с ним делать!