Медь химеры
Шрифт:
– Сколько их там? – спросил он.
– Там нет охраны, – ответил Келвин, протягивая ему руку. – Два живых охранника и двое мертвых – все исчезли. Люди, которых вы остановили, должно быть, шли им на замену.
– Очень вероятно.
Келвин потянул Марвина за руку и тому удалось одолеть последний участок пути. Такой же крупный в поясе, как его двойник и с теми же самыми мускулами, он совсем не был приспособлен для лазанья по деревьям и по лестницам. Он несколько мгновений учащенно и глубоко дышал, затем посмотрел вниз, на поднимающихся
– В чем дело? – спросил Редлиф. – Немного испугался, старик?
– Редлиф, если бы ты не был самым лучшим из всех существовавших когда-либо арбалетчиков, я бы прыгнул к тебе и лягнул бы тебя в задницу.
Джилипп хихикнул, затем замолчал. Хмурый вид вожака показывал ему, что сейчас лучше всего проявить побольше здравого смысла.
Все еще улыбаясь, вплоть до самой верхней перекладины лестницы, Редлиф, Бильджер и остальные преодолели поток воздуха, и, наконец, все собрались на широком выступе скалы.
– Ладно, нечего сейчас подходить близко к этому транспортеру, сказал Марвин. – Но передняя комната, куда уходят стражники, это совсем другое дело. Ты там был, сынок?
– Она пуста, – ответил ему Келвин. – Как я уже говорил вам, никакой охраны. Я во всем убедился, как мы и условились.
– Что ж, давай посмотрим.
Джон ощупывал поверхность скалы, пока не нашел вход. Он исчез внутри утеса, и Келвин последовал за ним. Один за другим все остальные тоже присоединились к ним. Джилипп подобрал пустую винную бутылку и стоял, глазея по сторонам, пока другие ощупывали стены.
Они казались совершенно твердыми на ощупь, за исключением одной, где был плоский участок с прозрачной секцией на уровне глаз. Заглянув в это «окошко», как назвал бы его отец, Келвин увидел транспортер.
– Я не вижу ни там, ни здесь никакой кнопки или рычага! – пожаловался им Джон. – Отдай приказ перчаткам, Келвин. Пусть поищут!
Келвин тут же исполнил эту просьбу. Повинуясь его мысленному приказу, перчатки все обыскали, но не нашли ничего ни на плоском участке стены, ни в окошке. Он хотел уйти оттуда, но перчатки не торопились и продолжали заставлять его ладони и пальцы шевелиться и надавливать на различные участки стены.
«Что ж, – грустно подумал Келвин, позволяя перчаткам забавляться таким образом. – Думаю, что смогу привыкнуть к жизни здесь. Но мне будет очень недоставать моей жены, и химера тоже будет плохо обо мне думать. Я хотел достать для нее семена. Я обещал, а я всегда держу свое слово».
– Глупый смертный, расслабься и позволь перчаткам доделать их работу!
Келвин подпрыгнул.
– Мервания – это ты!
– А кто же это может быть еще, глупец? Тебе следовало бы знать, что я не буду выпускать тебя из виду!
– Но у тебя же нет драконьих ягод!
– Нет, но у меня есть мозги! А их возможности у разумных созданий ничем не ограничены.
– Но ты же нашла меня, и…
– Я оставалась с тобой все это время. Если бы я упустила
Келвин оглянулся на остальных. Ему казалось невозможным, чтобы они не знали, что происходит сейчас у него в голове.
– Что ты от меня хочешь, Мервания? – Ему не хотелось признаваться в этом, но он чувствовал себя лучше, когда Химера была рядом. Временами его мозг и впрямь чувствовал себя менее развитым, чем у нее.
– Спасибо же тебе, Келвин. Ты совершенно прав: твой мозг напрашивается на легкую трепку. Ну хорошо, я скажу тебе, что делать. Приведи всю вашу команду сюда, в мое измерение. Я могу им помочь!
– Ты можешь их съесть! – Он содрогнулся только от одной мысли об этом. Затем увидел, что Кайан смотрит на него так, словно думает, что он сошел с ума. Он, очевидно, показывал всем свои эмоции!
– Глупый смертный! – донеслась до него мысль Мервании, в которой сквозило что-то похожее на нежность. – Конечно, могла бы! Но не буду. Я хочу получить семена, которые ты собираешься мне принести. Тогда мне уже не потребуется цепляться за твой слабый разум для того, чтобы путешествовать по измерениям.
– Но зачем тогда помогать им?
– Потому что я по своей природе доброе создание, вот почему! Ты считаешь меня злой только потому, что моя диета слегка отличается от твоей. Это очень ограниченный взгляд на вещи. Кроме того, я не люблю тиранов. Я съела их целую кучу и поверь мне, каждый раз от их мозгов у меня делалось несварение желудка.
– Ты питалась тиранами?
– Конечно! Ты ведь не думаешь, что я всегда сидела в заточении, правда? Все люди съедобны, только некоторые из них вкуснее, чем другие.
– Она любит играть со своей пищей, – вклинилась мысль головы-брата. – Собственно говоря, тиранов этих было всего двое. Один заявлял, что он бог, а другой строил пирамиды из человеческих черепов. Удивительно вкусная мысль!
– Мертин, не впутывайся, когда я концентрирую свою мысль! И так достаточно утомительно держать в фокусе такой крохотный мозг! Грампус, что это ты там жуешь? Немедленно выплюни! Ты что, хочешь, чтобы нам стало плохо?
– Кха, кха, кха. Угх, угх.
Келвин почувствовал, как его внутренности выворачиваются наизнанку одновременно со рвотой чудовища. Недостаток телепатической связи, о котором он раньше и не подозревал!
Затем перчатки прижали его пальцы к стене по обе стороны окошка, раздался хлопок и весь плоский участок стены вместе с окном скользнул в сторону. Теперь дверь между ними и камерой транспортера была открыта.
– Ну, что я вам говорил! – сказал Джон Найт. – Святой оооой! – он крепко обхватил пальцами виски, а затем всю голову от лба до затылка.