Медь химеры
Шрифт:
Все остальные в камере вели себя точно также. Кто-то закричал. Двое упали на пол и стали корчиться в судорогах.
Келвин знал, почему. Раздалось гудение, такое громкое и болезненное, что, казалось, оно заползало в каждую щель, в каждую клетку у него в голове. Это был тот самый раскалывающий голову эффект, о котором их предупреждали!
– Что ж, я, конечно, не собираюсь мириться с этим. Выпутывайся сам, глупый смертный! А я ухожу!
– Нет, нет, Мервания, подожди!
Келвин остро почувствовал ее отсутствие, но отнюдь не конец боли. Она исполнила
– Вы хотите воспользоваться этим транспортером? Идите же вперед! – Марвин неуклюже потопал в переднюю часть комнаты. Его люди быстро последовали за ним.
Келвин уже терял сознание. Но неожиданно перчатки изо всех сил надавили на круглый участок стены у него над головой. Это было плоское темное пятно в том месте, где располагалась верхняя часть двери.
Клик!
Тишина. Боязливые лица повернулись к нему. Паника кончилась.
– Ты сделал это! – воскликнул его отец. – Теперь мы можем отправляться в путь!
– Только вместе с нами! – сказал Марвин. Он остановился, немного не доходя до мерцающего занавеса. – Вы ведь собирались нам помочь, помните?
– Конечно, мы отправимся вместе, – ответил Джон, пока Келвин неподвижно стоял, в высшей степени удовлетворенный своим успехом.Марвин, ты получишь нашу помощь, как и обещал тебе мой сын. Он всегда держит свое слово.
Марвин кивнул, подходя к ним.
– Вынужден признать, что это верно. Сначала отправитесь вы двое, затем мои люди, потом ты и я – последними. Согласны?
– Произнесено вожаком, – подумал Келвин. – Осторожным командиром.
– Будет немного пугающе и неожиданно для зрения, – сказал Келвин Хестеру. – Мы войдем внутрь, потом будет багровая вспышка, затем мы исчезнем.
– И каковы при этом впечатления? – спросил Хестер.
– Ну…
– А это больно? – перебил его Джилипп.
– Нет. Нет, это совсем не больно, – уверил их Келвин. – Вы очень скоро сами обнаружите, что это такое. Просто – следуйте за мной!
Смело, словно это было всего лишь обычное повседневное событие, он переступил порог. Перчатки не пульсировали, поэтому он сразу же подошел к транспортеру. Там он нашел жало химеры, которое, очевидно, сам оставил там. Странно, но он и не вспоминал о нем. Уж не рук ли Мервании это дело? Она, очевидно, находилась у него в сознании все это время, пока ее не выгнал прочь этот ужасный звук. Она могла бы и заставить его забыть о чем-нибудь, вроде этого.
– Что это? Медь? – Марвин оказался, пожалуй, излишне любопытным.
– Да. Да, там, куда мы отправляемся, ее великое множество.
– Медь? Множество меди?
– Да. – Манеры лидера революционной оппозиции ставили в тупик. Почему он так беспокоится о меди, когда может отправиться за золотом?
– Медь здесь встречается редко. Это наш самый драгоценный металл. Одна медная монета стоит три золотых или две серебряных.
– Мы достанем для вас меди, – сказал Келвин; в голове у него начало, наконец, проясняться. Итак, здесь медь – это самый драгоценный металл! – Достаточно, чтобы
– Нужна ли? Да я бы умер ради нее!
У выражений, подумал Келвин, есть какой-то путь, по которому они распространяются по измерениям. Его отец по меньшей мере раз или два высказывался в таком духе о делах гораздо меньшей важности.
Глубоко вздохнув и покрепче уцепившись за жало, он с напускной уверенностью вошел внутрь транспортирующего устройства. Он знал, что оно сработает, но совсем не был уверен в том, какие еще злоключения их ждут.
Блоорг ждал их. В его руке было медное жало, его кончик указывал на металлический пол. Келвин кивнул ему в знак приветствия и тоже стал ждать, чувствуя, что это как раз то, что следует сейчас делать. Квадратноухий мог прочесть у него в сознании все о том, что происходит.
Вскоре здесь очутились все, кроме его отца и Марвина. Затем из транспортера вышли Джон Найт и командир группы.
Глаза Марвина округлились, когда он взглянул на Блоорга. Его рука потянулась к мечу.
Правая перчатка Келвина ухватилась за запястье рослого революционера.
– Не надо! Квадратноухие все контролируют здесь!
– Медь! – задыхаясь, проговорил Марвин, цепляясь за перчатку.
– Это друг. Так или иначе, он представляет власть.
Блоорг заговорил:
– Вы должны были принести химере семена.
– Мы попали не в то измерение, – сказал Джон, притворяясь, что не замечает продолжающуюся борьбу между Келвином и Марвином.
– Это моя вина, – объяснил Кайан. – Я виноват. Даже после того, как вы объяснили насчет настройки…
– Я рассказал вам о настройке для вашего собственного мира. Вы не послушались меня.
– Я был там, – сказал Келвин. – Я отправился в наш родной мир за семенами. Но их не было там, где их оставил Маувар. Я уверен, что мы сможем достать семена, но потребуется время, чтобы найти ягоды и собрать урожай.
– Поэтому ты вернулся назад с пустыми руками?
– Да. – Келвин чувствовал себя неуютно, словно школьник, которого бранят. Словно он вовсе и не сталкивался здесь ни с какими трудностями.
– Кто, – неожиданно потребовал Блоорг ответа, – эти остальные?
Келвин был уверен в том, что квадратноухий уже все знал, но поспешно ответил:
– Они из мира, куда мы попали по ошибке. У них определенное дело, и поэтому они здесь. Химера мысленно вошла в контакт со мной и одобрила их приход сюда.
– Химера еще не решает всего. Она не делает политики. Она не задает законы.
– Но…
– Вы ослушались нас, возвратившись сюда без семян. Вы нарушили закон, приведя с собой других людей.
– Мне очень жаль, – сказал Келвин. Он ничего не знал о существовании такого закона, но понимал, что незнание в данном случае не является оправданием. Блоорг был похож на учителя, собиравшегося назначить наказание. Но, может быть, если он объяснит…
– Цена нашего возвращения такова, что мы должны будем помочь этим людям, – сказал он. – Видите ли, у них там есть тиран и…