Чтение онлайн

А если честно, я и сам не знал. Просто что-то неведомое врывалось в сознание и торопило, торопило, торопило… Я не мог дать ему объяснения, я не мог понять что это, я мог лишь повиноваться.

— Карлан! Давайте быстрее! Мы уже на местах! Только вы остались!

Чего?

Я оглянулся и только сейчас понял, что по привычке ушел в так пугающую Игнессу задумчивость.

А транспортники стояли на краю платформы, прогревая двигатели. Цилиндрические корпуса, шесть расположенных на прямых, прикрепленных к корпусу пластинах, двигателя, чуть ниже длинные полоски герадиумных стабилизаторов, на тот случай, если транспорт пойдет

над трассой, а не просто в пространстве. Он, в отличие от легоньких гравикамов, без поддержки дороги летать не умел. В задней части двухстворчатый люк для погрузки грузов, в передней — тупая морда, с рядом прямоугольных окон.

Чаще всего их используют для перевозки строительных материалов при монтаже высотных зданий, в качестве связующих звеньев между уровнями, ну и иногда, раз в сто лет, как средство доставки археологических экспедиций на дно мира.

— Карлан!

Мда, как им меня надо. Придется поторопиться.

Я оторвался от стенки, и забрался в распахнутый люк. Над головой тут же вспыхнула лампа, стальные створки захлопнулись, а рев двигателей стал намного громче.

— Взлет через двадцать секунд! — это сказал какой-то урод в костюме из белой, обтягивающей ткани, на которую, на подобие рыцарей начала первого тысячелетия, были положены тонкие металлические пластины, пронизанные миллионом канавок черного цвета. Канавки были прямые и недлинные, не более четырех сантиметров, и каждая соединялась еще с тремя — четырьмя опять же прямыми, идущими к первой под углом от тридцати до шестидесяти градусов. На левом предплечье тускло мерцал в неверном свете один единственный погон с тремя полосками опять же черного цвета. На правом вместо погона была непонятная скоба, шириной с ладонь и толщиной несколько сантиметров. Приглядевшись, я разглядел на ней стандартный разъем для подключения к питающему модулю. Значит это — энергоблок.

Виски урода сжимал широкий обруч с такими же черными канавками. Обруч был массивный, наверняка тяжелый и жутко неудобный, но солдат его как будто не замечал.

— Ясно, — кивнул я.

— Пройдите в пассажирский отсек, там ваше кресло. — Солдат выплюнул меня последнюю фразу и исчез. Я почесал затылок, гадая, что это такое страшное на него одето, и двинулся в указанном направлении.

Как только я упал в кресло, по ушам ударил нестерпимый гул и корабль вздрогнул. Меня вжало в сидение с непреодолимой силой. Я попробовал пошевелить рукой, но у меня ничего не вышло.

«Что же это?» — ужаснулся я, и только сейчас вспомнил физику. Перегрузки. Транспортник резко сорвался с места, сила притяжения увеличилась. Но во всех гравилатах ставят стабилизаторы, эти самые перегрузки уравновешивающие и сводящие на нет. Почему в транспортнике их не оказалось? Почему?

Я простонал сквозь зубы. Перед глазами начали плыть круги, мир закачался, но в тот самый момент, когда я решил тихо и незаметно умереть, тяжесть пропала. Я откинул голову и блаженно прикрыл глаза. В них наверно, все сосуды полопались.

— Ну, профессор, как впечатления от старта?

Пять полосок — это генерал. Пять полосок — это очень много. Но больше меня удивили не полоски, а равномерное, почти незаметное и постепенно угасающее свечение каждой канавки костюма.

— Вы меня чуть не убили! — возмутился я.

— Чуть не считается. А сейчас, судя по вашему гневному виду, вполне здоровы и бодры. Поэтому слушайте: на месте

мы окажемся через час. Это будет крыша одно старинного здания. С нее мы съезжаем на машинах, и стараемся максимально быстро достигнуть поверхности земли.

— До туда не так уж и много, — возразил я.

— Вы не представляете, как вы заблуждаетесь. — Ухмыльнулся генерал. — Не считайте себя особо большой шишкой, господин хронист. Я не знаю, какие кошмары вас то мучают, то не мучают, и с какой целью вы поперлись в глубины, но пока мы не окажемся в достаточной безопасности под километровыми слоями породы, я хочу не слышать от вас ни одного слова поперек.

— Что мне еще надо узнать? — огрызнулся я. — Что на нижнем уровне меня могут растерзать и убить? Не смешите меня, генерал! Я по своей работе обязан знать, что и где происходит. Внизу нет никакой опасности.

— Если бы так и было, — нехорошо улыбнулся военный, — меня бы не отправили вас контролировать. Правительство знает вашу силу, оно знает, что организовать подобную экспедицию, при желании, вы смогли бы в одиночку, и поэтому я здесь.

Не заблуждайтесь лишний раз, господин Карлан, не заблуждайтесь. Конечно, мы могли вас не пустить, мы могли строить запреты, но это ничего бы не дало. Вы упорный.

— Знайте свое место! — угрожающе закончил он и скрылся в проходе. Я посмотрел ему вслед и почесал затылок. Мне ясно показали, что я зря решил лезть вглубь земли. Но воспротивится мне они тоже не в силах. Хронист — слишком весомая фигура в нашем мире. Не только весомая, но и ценная. Наши мозги неповторимы. По некоторым качествам мы превосходим ИИ. Подобные мне рождаются единицами на четыреста миллионов. Я им нужен. И я должен работать по собственной воле, принудить меня не получится. Но что же творится?

Мне напрямую угрожают, напоминают, что моя биография им известна, что я для них проблема, которую нужно устранить. Дела…

— Позволите, Александр?

— Присаживайтесь, Изалинда. — Я подвинулся на жестком, непривычном сидении, лишенном поверхности, автоматически подстраивающейся под неровности спины. — Запомнили все-таки мое имя?

— Не так часто знакомые хронисты сообщают мне, как их зовут, — улыбнулась в ответ девушка. А вы, как я погляжу, добились своего. — Она кивнула на обруч, который я так и не выпустил из пальцев.

— Добился. Это обруч института истории.

— Позволите?

Я протянул ей обруч, матово блеснувший в тусклом освещении дрожащего транспортника. Она поднесла его к глазам, повертела так и сяк, провела по утолщениям преемников мозговых волн.

— А если я его одену?

— Не советую. — Покачал головой я. — Во-первых, переносной модуль, обеспечивающий связь с главным ядром института, еще не активирован, связи не будет, мы слишком далеко. — Я замолчал.

Изалинда выжидающе на меня посмотрела и спросила:

— А во-вторых?

— Человеческий мозг не выдержит того напора, который в него впрыскивает ИИ. За несколько секунд, в лучшем случае, это приведет к сумасшествию. Впрочем, перед тем, как мозг откажет, у вас будет пара мгновений ни с чем не сравнимого блаженства.

— Почему?

— Перед смертью разума по нервной системе пройдет импульс, проверяющий единение с системой. Единения не наступит, поэтому импульс вернется в мозг, неся абсолютное наслаждение. А потом разум накроет волна информации ИИ, и все навсегда прекратится.