Чтение онлайн

Маврика вздрогнула, будто от резкого порыва ветра, хотя ночь стояла тихая. Она не отводила взгляда от Кедра, но в её глазах читалось попытка ухватить что-то ускользающее.

— Я смотрела на тебя… и ничего не помнила, — прошептала она, голос её дрогнул. — Только страх. Они внушали нам: любой чужак — враг. Любой мужчина — угроза.

Тарк прижал Маврику поближе к себе.

– Дело в том, что Маврика потеряла память. Она не помнит, что была у нас в племени.
– Он посмотрел на Маврику,

и в этом взгляде было столько нежности и боли, что у Лиры на мгновение перехватило дыхание - Я привёл тебя туда, когда понял, что это безопасно. Что тебе можно доверять. Что ты — та, ради которой можно рискнуть всем.

Маврика замерла, прижавшись к его плечу, и пыталась поймать хоть одну искру того прошлого, о котором он говорил. Но в голове была только густая, липкая пустота, в которую время от времени врезались обрывки: чей-то смех, запах дыма, ощущение, будто кто-то крепко держит её за руку… и тут же всё рассыпалось, как песок сквозь пальцы.

— Прости, — прошептала она, уткнувшись лбом в его плечо — Я так хочу вспомнить… Я чувствую, что должна. Но там, внутри, — она сжала пальцами ткань его плаща, — только туман.

Тарк крепче прижал её к себе.

– Вспомнишь, ты вспомнишь всё Маврика.

Они укладывались на ночь торопливо, будто боялись, что темнота вот-вот навалится всей тяжестью и не даст даже присесть. Лира накидала поверх сухого валежника пучки тростника — получилась неровная, но мягкая лежанка. Маврика опустилась на неё, чувствуя, как усталость наконец берёт своё.

Тарк устроился рядом, чуть прикрыв её своим плащом — не столько от холода, сколько от уязвимости, которая всегда приходит с темнотой. Он притянул Маврику к себе, и она, не сопротивляясь, уткнулась ему в плечо, слушая, как ровно и сильно бьётся его сердце. В этом ритме было что-то надёжное, почти забытое.

Девушки хотели стоять в дозоре наравне со всеми, но мужчины твёрдо, без споров, отказали им.

— Вы устали больше нас, — коротко сказал Кедр, и в его голосе не было ни снисхождения, ни желания ущемить — только простая правда. Вам завтра понадобятся силы. Это не милость. Это расчёт.

Лира хотела было возразить, привычно нахмурив брови, но потом лишь коротко кивнула:

— Ладно. Но если ты уснёшь — я тебе потом припомню.

Кедр слабо улыбнулся, и в этой улыбке мелькнуло что-то почти мальчишеское:

— Не усну. Если буду думать о тебе.

Потом шагнул в темноту, туда, где свет огня уже не доставал, и растворился среди теней, став частью ночи.

Маврика лежала, прижавшись к Тарку, и пыталась не думать о том, что эта ночь должна была быть совсем другой. Луна висела над лесом — большая, серебряная, будто насмешливо приподнявшая край невидимой улыбки. Сегодня Тарк должен был провести ритуал лунной ночи с Вейрой. Всё вышло не по её плану.

Тарк тоже смотрел на луну... сейчас в его объятиях находилась та самая женщина,

ради которой он был готов нарушить любые клятвы, переступить через любые законы. Та, которая смотрела на него так, будто в нём было всё, что ей нужно, чтобы не бояться темноты.

— Ты дрожишь, — тихо прошептал Тарк, проводя ладонью по её волосам, убирая с лица выбившуюся прядь.

— Не от холода, — так же тихо призналась Маврика. — Просто… мне страшно, что если я закрою глаза, то всё это исчезнет. Что я проснусь где-то далеко на краю вселенной в теле другой девушки в другом месте. Я боюсь, что всё это было лишь сном, и он вот-вот исчезнет.

Тарк чуть крепче прижал её к себе, словно хотел удержать этот миг, запечатать его в памяти, чтобы никакая сила не смогла его стереть.

— Не исчезнет, — пообещал он. — Я не позволю. Даже если весь мир захочет, чтобы мы забыли друг друга, я буду напоминать. Каждый день. Каждую минуту.

Где-то неподалёку хрустнула ветка — Кедр проверял тропу, делал круг, чтобы убедиться, что вокруг тихо. Лира, свернувшись калачиком у костра, прикрыла глаза, но не спала: прислушивалась к каждому шороху, к каждому вздоху ночи. Она знала: если что-то пойдёт не так, она будет первой, кто вскочит на ноги.

Остальные мужчины уже спали и тихо посапывали, тоже свернувшись калачиком.

А луна всё так же посмеивалась сверху, равнодушная и прекрасная, будто не замечала, как внизу, под её холодным светом, решается чья-то судьба. Но Маврика вдруг подумала, что, может быть, в этом и есть сила: не ждать милости от неба, а жить здесь и сейчас. Любить и быть любимой. Потому что мы не знаем будет ли завтра.

Она глубоко вздохнула и прошептала, почти не размыкая губ:

— Спасибо, что ты здесь.

Тарк поцеловал её в висок — лёгко, едва касаясь, будто боялся спугнуть этот хрупкий покой.

— Я всегда буду здесь, — тихо ответил он. — Что бы ни случилось завтра.

В племени творилось что-то невообразимое. Женщины бегали вокруг костра, отвешивали поклоны, будто пытались умилостивить разгневанных духов. Прозорливица металась между хижиной и костром, повторяя хриплым голосом:

— Знамение! Знамение!

К Вейре подошли беременные женщины — в их взглядах читались и мольба, и страх.

— О великая, ты же видишь: духи недовольны, — прошептала одна из них, сжимая дрожащими пальцами край грубого полотняного платья. — Пора прекратить расправу над младенцами и их отцами…

Вейра нахмурилась. Её взгляд говорил о многом: в нём была твёрдость, выкованная годами власти, и тень горькой обиды, которую она никому не позволяла разглядеть. Она не собиралась менять устои племени. Любая уступка сейчас выглядела бы как слабость, а Вейра не могла позволить себе выглядеть слабой в глазах своих подданных.