Мастер сновидений
Шрифт:
— Смиз, а вы случайно не знаете, куда он пошел? — Наконец–то решилась спросить Торкана.
— Куда не знаю, вот зачем знаю. Ему прислали что–то с оказией из этой… из акамедии.
— Какой еще комедии?
— Девушка, я же ясно говорю: из А–КА–МЕ–ДИИ.
И Торкана долго еще бы терялась в догадках, если бы в дверь не вошел сам Одрик, уткнувшись в раскрытую книгу большого формата. Не поднимая головы, он сел на диванчик в намерении стянуть сапоги.
— Сейн, к вам пришли.
— Угу…. — Что–то его увлекло в чтении, что он забыл про сапоги и подобрал ноги в позу для медитации прямо на диване.
—
— Хорошо, хорошо, как скажете, смиз Бетине.
Торкана и кухарка переглянулись. Девушка взяла пирожок посытнее. Одрик потянулся на теплый запах, его рука обхватила горячий мясной расстегайчик вместе с ее пальцами. Тут ему пришлось поднимать взгляд от страниц туда, где встретились их пальцы и далее к укоряющему взгляду гостьи.
— Кани….
— Неужели такое захватывающее чтение?
— Угу, ты себе не представляешь!
— И кто автор?
— Сейчас посмотрим, — Одрик раскрыл титульный лист, — какой–то Альваринн, ассистент кафедры химии. Фамилия что–то знакомая, но я даже близко там никогда не был.
— Что?! — Торкана подняла книгу, на обложке стоял герб А–КА–ДЕ–МИИ Канесиля. Название гласило «Кристаллы: возникновение и рост. Лабораторный практикум». — Тебе делать нечего? Это же для старших курсов химиков и алхимиков!
— Да, нечего, вот буду сидеть и разбираться. Я уже давно пытаюсь этим заниматься, даже соорудил одно устройство. Он хорошо пишет, ты только послушай:
«Выращивание кристалла, сродни сотворению чего–либо живого — долгая и требующая терпения процедура. Научиться растить кристаллы — задача первая, вторая задача — научиться сохранять результат своих знаний и умений.»
— Все бы тебе в игрушки играть. Когда серьезным делом займешься?
— Уже занялся… на свою голову, — доложил Одрик, уплетая расстегайчик.
— Действительно? Это же здорово! И как, получается?
— Что–то получается, что–то нет.
— А ты как хотел, не все сразу.
— У тебя спросить можно?
— Конечно можно!
— Как у тебя эти… всякие позы для медитации, быстро получились?
— У меня…. У меня практически сразу, но со мной бабушка занималась с младенчества, так что мой пример для тебя не показатель. Ты же не удивляешься, что остальные не плетут иллюзии как ты. — Одрик тягостно вздохнул и закрыл глаза.
— Но ведь ты бы мне показал, как ты это делаешь?
— Конечно.
— И давай я тебе что–то покажу. Может, вместе получится?
— Учитель велел упражняться в медитации час… перед сном. Ты останешься?
— Ну–у…, если ты очень–очень попросишь, может быть останусь. Только, чур, меня слушаться!
— Я очень–очень–ОЧЕНЬ попрошу, — И Одрик сложил руки в умоляющем жесте.
— Сейн, вы не желаете отужинать? — Наконец вмешалась в их разговор кухарка. — И девушку угостите. У меня сладкий пирог удался, вы только взгляните.
— А чего на него глядеть, надо быстрее пробовать. По какому поводу сегодня такая красотища?
— Так сегодня «Новый хлеб», все соседи пекут, чем мы хуже?
— Вот, уже и лето кончается, раз на ярмарку свежую муку привезли.
— Сейн, если у вас на сегодня никаких больше пожеланий нет, то я могу быть свободна?
— Конечно, можете, — ответил хозяин.
— Ой, я же чай еще не поставила! Я сейчас все доделаю.
— Смиз, да идите, что вы со мной как с ребенком!
— Вот спасибо, сейн, вот спасибо! — Рассыпалась в благодарностях кухарка. — Правду мне Шооре сказала, что добрее белого илларя….
Кухарка со своими хвалебными причитаниями, наконец, удалилась.
— Смотри, разбалуешь ты прислугу.
— А кого по твоему мнению я должен баловать? Себя нельзя, Учитель не велит.
— Тогда никого.
— Совсем–совсем никого? Или кого–то немножко можно?
— Ну, если немножко, то я согласна побыть кем–то.
— Не надо кем–то, будь собой. — И Одрик обняв Торкану за талию, прижал ее к себе.
— А кто обещал слушаться? — Кани со вздохом освободилась от его рук. — Сначала медитация.
— Так до сна еще далеко.
— Вот и прекрасно, мы можем не спеша поужинать. Ты же мне обещал показывать все каравачские традиции, а «Нового хлеба» в столице нет.
— Все у вас в столице не как у людей, — засмеялся Одрик и пошел ставить чай.
И Торкане действительно казалось, что раньше в ее жизни в Ричелите кроме бабушки и людей не было. Не было там жизни, одни чопорные церемонии, одни разговоры на заранее объявленные темы, а просто так никто и не улыбнется. Не было, да и не могло там быть непринужденного ярмарочного изобилия, не было, и не могло быть такого Одрика с его дружеской расточительностью. Он заранее соглашался с Кани во всем и был готов выполнять все ее желания с такой ретивостью, что ей самой приходилось их сдерживать.
И поэтому за столом разговоры велись на невинные нейтральные темы, поэтому она сама предложила полистать академическую книгу, хотя там была не ее тема, поэтому она согласилась посмотреть на его сооружение в мастерской, хотя ничего в этом не понимала. И Одрик так самозабвенно рассказывал про свою мечту о выращенном кристалле, что ей подумалось: «У него получится, обязательно получится. А как же иначе!»
Раскаленное дневное светило закатилось за Трехзубую скалу, из раскрытого окна пахнуло хоть каким–то подобием вечерней прохлады. И Торкана решила, что пора приступать к занятиям. Они поднялись наверх, там воздух был свежее, на полу лежал изрядно потертый коврик.
— Давай сначала с первой позы. Я послежу, что с тобой не так.
Одрик обещал слушаться, и повторил все, что получилось с Учителем. Кани подошла сзади положила руки на плечи, провела по позвоночнику.
— Ты весь зажат как сахарный тростник под прессом. Так конечно ничего не получится. Тебе надо расслабиться и не думать, а чувствовать. Да расстегни ты рубашку, это же не ворот, а удавка! Ты кого стесняешься? Меня? Не стоит….
Одрик послушно освободился от рубашки.
— И ремень ослабь, а то он натянут как струна, так и дышать невозможно. Не понимаю, зачем так затягиваться, тебе же корсет необязателен. Ты освободись от всего лишнего, ненужного. Никого и чего сейчас нет, только ты… ну и я рядом. Забудь про все и повторяй за мной. Представь, что ты в реке, нет, в том озере, где растут болотные фонарики, сейчас тебе спокойно и тепло. Над тобой светят звезды, а вокруг фонарики. А теперь давай вместе со мной, но не с первой позиции, а с третьей!