Чтение онлайн

Актер все еще был на свободе. Гонория нахмурилась, тут же спохватилась и разгладила лоб пальцами: нужно следить за собой! У нее уже стали появляться морщинки, но пока она вполне справлялась с ними при помощи пудры и румян. Виконтесса считала, что женщине необходимо сохранять свежий вид как можно дольше. Это мужчинам позволялось стареть, лысеть и толстеть, и это никак не отражалось на их возможностях, но женщина с возрастом теряла свое могущество. Но ей это пока не грозит. Ей не пришлось бы морщить лоб, если бы не актер.

То, что актер еще находится на свободе,

просто ужасно, но еще хуже было то, что Квентин до сих пор его не поймал. Чем дольше он на свободе, тем в большей опасности оказывалась Гонория. Но Квентин представлял еще большую опасность, если вдруг станет известно, что он замешан в убийстве и его арестуют, он, не задумываясь, выдаст ее, и этого нельзя допустить. Необходимо что-то предпринять. Приняв решение, Гонория поднялась и вышла из комнаты, не обращая внимания на лакеев. В коридоре ей навстречу попалась Клотильда, ее горничная. Она несла бледно-лиловое платье с сиреневыми нижними юбками, наряд, который виконтесса решила надеть сегодня. Пока ее одевали, Гонория равнодушно смотрела на свое отражение в зеркале. Есть много способов поймать вора или убийцу, и она найдет его. Саймон Вудли будет повешен в самое ближайшее время, пока он не смог навредить ей. Она сделает все возможное, чтобы защитить себя. Все возможное.

Бланш пробиралась вдоль дороги от дерева к дереву. Предыдущие несколько недель научили ее осторожности. Было темно, но временами неполная луна выглядывала из-за туч и оживляла мрачные тени вокруг. Ночь таила опасность, но Бланш даже в Лондоне не чувствовала такого спокойствия, деревья придавали ей силы, потому что напоминали о детстве. Ее родная деревня, Хартли, находилась всего в одном дне пути отсюда. Бланш поняла это, когда они с труппой Вудли прибыли в Мэйдстон. Что бы ни ждало ее там, это было лучше, чем жизнь в труппе странствующего театра или жизнь с человеком, который ничего не может тебе дать.

Бланш оглянулась: пустынная дорога серебристой лентой уходила в темноту. Саймон не придет за ней. Конечно, он не сказал ей это прямо в лицо, но ясно дал понять тогда, в сарае. Она хотела принадлежать Саймону, но оказалось, что совсем ему не нужна.

Бланш почувствовала, как ее лицо стало пунцовым. И почему только она была такой несдержанной! Что он мог о ней подумать! Конечно, во всем была виновата она одна, нельзя слепо подчиняться чувствам, ее мачеха не раз говорила, что необходимо следить за собой. Только она была виновата в том, что забыла: Саймон – актер, он может изобразить какие угодно чувства, лишь бы добиться своего. Настоящими были не его улыбка и страстные поцелуи, а его холодная расчетливость. Он использовал ее.

Поэтому она решила вернуться домой, и неважно, что ее там ждет. Ей не было места в жизни Саймона. Рано или поздно его или поймают, или он покинет страну. Мысль о том, что она больше его не увидит, снова причинила боль. Но эта боль не была настоящей, она знала наверняка. Настоящую боль она видела, когда помогала своему отцу. Также она знала, что рано или поздно раны затягиваются. Пройдет время, и Саймон исчезнет из ее жизни. Чем раньше она уйдет, тем быстрее это произойдет.

Но сейчас боль была практически нестерпимой.

Вдруг она услышала цокот подков по дороге и спряталась за деревьями. Теперь, когда Саймона не было рядом, возможно, ей не грозил арест, но кто знает, какие опасности могли подстерегать ее на дороге. Женщина всегда должна быть осторожна, особенно если путешествует одна, этот урок она усвоила на всю жизнь.

Всадник приближался. Сердце Бланш с каждой секундой билось все быстрее, и ей казалось, что его грохот был слышен на милю вокруг. Девушка была совсем одна, и если этот человек ее заметит, кто знает, что может прийти ему в голову. Рядом не будет никого, кто смог бы ей помочь. В это мгновение Бланш пожалела, что оставила надежное убежище в труппе Вудли. Ах, как бы она хотела снова оказаться рядом с Саймоном!

Лошадь была уже совсем близко. Бланш замерла: всадник придержал коня, или ей показалось? Но нет, лошадь продолжала двигаться. Она обняла дерево, молясь, чтобы ее не заметили, но тут всадник оказался в полосе лунного света, и Бланш узнала его. Это был Саймон.

Лошадь неожиданно дернула головой, Саймон натянул поводья.

– Что с тобой, мальчик? – произнес он, вглядываясь в темноту под деревьями, его взгляд уперся прямо в ее лицо. – Что ты услышал?

– Меня, – сказала Бланш и вышла из своего укрытия, лошадь снова дернулась. – Как ты узнал, что я здесь?

– Что за черт! Бланш! – воскликнул Саймон и спрыгнул на землю. – Почему ты прячешься среди деревьев?

– Я не знала, кто едет по дороге, – ответила она и вышла на дорогу, без сожаления оставив свое убежище. – Но я сомневаюсь, что с тобой я в безопасности.

Саймон покачал головой.

– Хорошо, что ты откликнулась, я бы ни за что не увидел тебя.

Бланш отвела глаза, значит, ее сердце пело от радости.

– Куда ты едешь? – спросила она Саймона.

– Я искал тебя, – ответил он и взял ее за руку.

– Искал меня? Но зачем?

Саймон покачал головой.

– Не сейчас. Сначала надо добраться до безопасного места.

Он подтолкнул ее в тень деревьев, и они пошли параллельно дороге.

– Садись сюда, – Саймон указал на поваленное дерево, которое Бланш не заметила, – Я только привяжу лошадь.

– Я и не знала, что ты умеешь ездить верхом.

– Ты многого обо мне не знаешь.

Он уселся рядом с ней на бревно, она отодвинулась. Вокруг ни души, он может сделать с ней все, что угодно, но, как ни странно, она совсем не боялась.

– Почему ты ушла?

– Какая жизнь меня ждала? Все время убегать, хотя я ни в чем не виновата. Я устала, Саймон. Я хочу, чтобы у меня, наконец, был дом, свой дом. Ты же понимаешь…

Саймон пожал плечами.

– Да, наверное, хотя мне это чувство незнакомо. Для меня дом там, где моя семья. Почему ты не сказала мне, что хочешь уйти?

– Ты бы не пустил меня.

– Ошибаешься, принцесса. Я не стал бы тебя удерживать.

У Бланш перехватило дыхание. Впрочем, чего она ожидала? Она знала, что когда-нибудь станет, не нужна ему. Может, именно по этой причине она и ушла.