Маскарад
Шрифт:
Она погладила пальцами красную отметину. Саймон вздрогнул. Бланш начала ласкать его шею, опускаясь все ниже, к открытому вороту рубашки.
– Ну почему? – снова спросила она.
– Потому что я беглый преступник, Бланш. Что я могу дать тебе?
Бланш обняла Саймона за шею и приблизила к нему свое лицо. Завтра она будет раскаиваться, но это будет завтра.
– Ты не прав. Саймон, мы прошли с тобой полстраны, из-за тебя я играла в театре! Неужели теперь ты остановишься и не соблазнишь меня?
– Так,
В его глазах искрился смех и еще что-то темное и горячее. Затем он взял ее руку и поцеловал.
– Я не смогу, остановиться.
– Я и не прошу об этом.
Она подумает об этом завтра. Ей надоело быть благоразумной, здравомыслящей, ей надоело вести себя, как подобает порядочной девушке. Никогда прежде она не позволяла своим чувствам взять верх над разумом.
– Я не могу ничего тебе обещать.
– Я не требую от тебя обещаний.
Он ударил кулаком по деревянному полу сарая.
– Что ты за женщина? Я думал, ты добрая, хорошая девушка, а не…
– Не кто? – спросила Бланш, когда он замолчал. – Кто я, по-твоему?
– Забудь, – пробормотал Саймон.
– Думаю, я правильно тебя поняла.
– Всю свою жизнь…
Она замолчала, затем откашлялась и продолжила:
– Всю свою жизнь я была такой, какой хотели видеть меня люди. Моя мать умерла рано, я совсем не помню ее. Но худшим ругательством в устах моей мачехи было обвинение в том, что я ничем не отличаюсь от матери. Но знаешь, что?
Бланш посмотрела на Саймона.
– Я всегда гордилась собой, когда она так говорила. Я скрывала это чувство, но оно всегда жило в моем сердце.
Бланш механически что-то рисовала соломинкой на пыльном полу сарая.
– Мне пришлось стать такой, какой хотели меня видеть люди. Когда пришло время сделать выбор, я опять поступила так, как того ожидали от меня другие. И тут в моей жизни появился ты.
Саймон повернулся и наблюдал за ней:
– И разрушил ее.
– Ты тоже захотел, чтобы я стала тем, кто тебе нужен, – она нахмурилась. – И теперь я сама не знаю, кто я. Но это не имеет значения.
Она любила его, что может быть важнее! У Бланш было странное чувство, как будто внутри нее что-то оборвалось.
– Я ничего от тебя не требую.
«Только хочу, чтобы ты любил меня», – пронеслось у нее в голове.
– Бланш, неужели ты не видишь, что у меня нет будущего, я ничего не смогу тебе дать.
Бланш было безумно больно, но чего еще она ожидала? Ей и без того было известно, что для нее нет места в его жизни, но все-таки эти слова причинили ей боль.
Саймон быстро провел пальцами по ее шее.
– Ты нужна мне, но я не хочу, чтобы все началось вот
Он вскочил и принялся мерить шагами пол сарая.
– Когда моя жизнь висит на волоске, и все уверены в том, что я убил того человека. Я не смогу покинуть страну и вечно жить с осознанием того, что мои друзья считают меня убийцей.
Бланш собирала еду, которую они в приливе страсти разбросали по всему одеялу, теперь она подняла голову и посмотрела на него.
– А я думала, ты собираешься уехать из Англии.
– Нет. Ты знаешь, где мы?
– Я почти все время жила в своей деревне и путешествовала только раз, когда нашла место компаньонки.
– А где находится твоя деревня?
– В Кенте. Она называется Хартли.
Саймон, кивнул.
– Наверное, это к востоку отсюда.
– А где находимся мы?
– На дороге в Кентербери.
– Ты собираешься совершить паломничество?
– Нет, Миллер был убит в Кентербери.
Бланш открыла рот от удивления.
– Ты шутишь?!
– Нет, у меня есть план. Я ничего не смогу доказать пока не доберусь до места, где все произошло.
– Я не понимаю.
– Я много думал, – он невесело рассмеялся, – и сделал выводы, совсем неутешительные для себя. Зачем кому-то понадобилось убивать того человека, а затем подстроить все так, чтобы в преступлении обвинили именно меня?
Бланш сидела очень тихо и не упускала ни одного слова. Раньше они никогда не касались этого вопроса.
– Кто он был? Этот Миллер?
Лицо Саймона напряглось.
– Очень неприятный человек.
Сердце Бланш упало, она так надеялась, что Саймон был незнаком с убитым.
– Так, значит, ты знал его?
– О да. Даже лучше, чем мне хотелось бы.
– Я слышала… ты был знаком с его женой…
– Только не надо меня ни в чем винить. Я никогда не был монахом.
«Кроме как только со мной», – подумала Бланш и уткнулась в колени.
– Неужели у него не было причин сердиться на тебя?
– Что? Нет. Слухи о том, что у меня была интрижка с его женой, пошли уже после моего ареста.
– Я слышала, Миллер был богатым купцом.
– Да, он торговал в основном с Востоком, а, кроме того, давал деньги в рост.
– По-моему, рядом с ним нашли мешок денег, – произнесла Бланш, пытаясь вспомнить все, что она слышала.
– Да, в нем были золотые монеты.
– Ты держал мешок в руках?
– Нет, у меня в руках был нож. Деньги нашли в моей комнате.
– Значит, это правда?
Саймон пристально посмотрел на нее, и Бланш пришлось отвести глаза.
– Правда то, что по глупости я поднял нож. Бланш, когда я нашел его, купец уже был мертв.
Саймон упал перед ней на колени. Бланш опустила глаза, как бы она хотела поверить ему.