Чтение онлайн

И Хасан отвечал: «Когда я вырос и стал взрослым и достиг возраста мужей, я сказал своему отцу: «О батюшка, приготовь мне товаров»; и он мне ответил: «О дитя мое, у меня ничего нет, но пойди возьми денег у кого-нибудь из купцов и торгуй на них, и учись продавать и покупать, брать и давать».

И я отправился к одному из купцов и занял у него тысячу динаров и купил на них тканей и отправился с ними в Дамаск. И я нажил в два раза больше и забрал в Дамаске товаров и поехал с ними в Халеб, и продал их и получил свои деньги вдвойне, а потом я забрал товаров в Халебе и поехал в Багдад, и продал их и нажил вдвое больше, и до тех пор торговал, пока у меня не стало около десяти тысяч динаров денег».

И каждый из мальчиков говорил своему товарищу то

же самое, пока не настала очередь и не пришлось говорить Ала ад-Дину Абу-ш-Шамату. И ему сказали: «А ты, о Сиди Ала ад-Дин?» И он ответил: «Меня воспитывали в подвале, под землей, и я вышел оттуда в эту пятницу, и я хожу в лавку и возвращаюсь домой». — «Ты привык сидеть дома и не знаешь сладости путешествия, и путешествовать надлежит лишь мужам», — сказали ему. И он ответил: «Мне не нужно путешествовать, и нет для меня цены в удовольствиях». И кто-то сказал своему товарищу: «Он точно рыба: когда расстанется с водой, то умирает».

«О Ала ад-Дин, — сказали ему, — гордость детей купцов лишь в том, чтобы путешествовать ради наживы». И Ала ад-Дина охватил из-за этого гнев, и он ушел от мальчиков с плачущими глазами и опечаленной душой и, сев на своего мула, отправился домой.

И его мать увидела, что он в великом гневе, с плачущими глазами, и спросила: «Что ты плачешь, о дитя мое?» И Ала ад-Дин отвечал: «Все дети купцов поносили меня и говорили мне: «Гордость детей купцов лишь в том, чтобы путешествовать ради наживы». — «О дитя мое, — спросила его мать, — разве ты хочешь путешествовать?» И Ала ад-Дин отвечал: «Да!» И тогда она сказала: «А в какой город ты отправишься?» — «В город Багдад, — отвечал Ала ад-Дин. Человек наживает там на том, что у него есть, вдвое больше».

И мать Ала ад-Дина сказала: «О дитя мое, у твоего отца денег много, а если он не соберет тебе товаров из своих денег, тогда я соберу тебе товары от себя». — «Лучшее благо — благо немедленное, и если будет ваша милость, то теперь для нее время», — сказал Ала ад-Дин. И его мать призвала рабов и послала их к тем, кто увязывает ткани, и их увязали для Ала ад-Дина в десять тюков.

Вот что было с его матерью. Что же касается до его отца, то он огляделся и не нашел своего сына Ала ад-Дина в саду и спросил про него, и ему сказали, что Ала ад-Дин сел на мула и уехал домой.

И тогда купец сел и отправился за ним, а войдя в свое жилище, он увидал связанные тюки и спросил о них; и жена рассказала ему, что произошло у детей купцов с ее сыном Ала ад-Дином. «О дитя мое, — сказал купец, — да обманет Аллах пребывающего на чужбине! Сказал ведь посланник Аллаха, — да благословит его Аллах и да приветствует: «Счастье мужа в том, чтобы ему достался надел в его земле»; а древние говорили: «Оставь путешествие, будь оно даже на милю». Ты твердо решил путешествовать и не отступишься от этого?» — спросил он потом своего сына. И его сын ответил ему: «Я обязательно поеду в Багдад с товарами, а иначе я сниму с себя одежду и надену одежду дервишей и уйду странствовать по землям». — «Я не нуждаюсь и не терплю лишений — наоборот, у меня много денег, — сказал его отец и показал ему все бывшее у него имущество, товары и ткани. — У меня есть для всякого города подходящие ткани и товары, — сказал он потом, и, между прочим, он показал ему сорок связанных тюков, и на каждом тюке было написано: «Цена этому тысяча динаров». — О дитя мое, — сказал он, — возьми эти сорок тюков и те десять, которые у твоей матери, и отправляйся, хранимый Аллахом великим; но только, дитя мое, я боюсь для тебя одной чащи на твоем пути, которая называется Чаща Львов, и одной долины также, называемой Долина Собак, — души погибают там без снисхождения». — «А почему, о батюшка?» — спросил Ала ад-Дин; и его отец ответил: «Из-за бедуина, преграждающего дороги, которого зовут Аджлан». — «Мой удел — от Аллаха, и если есть у него для меня доля, меня не постигнет беда», — отвечал Ала ад-Дин.

А затем Ала ад-Дин с отцом сели и поехали на рынок вьючных животных; и вдруг один верблюжатник сошел со своего мула и поцеловал руку

старшине купцов, говоря: «Клянусь Аллахом, давно, о господин мой, ты не нанимал нас для торговых дел». — «Для всякого времени своя власть и свои люди, — отвечал Шамс ад-Дин, — и Аллах да помилует того, кто сказал:

Вот старец на земле повсюду бродит, И вплоть до колен его борода доходит. Спросил я его: «Зачем ты так согнулся?» И молвил он, ко мне направив руки: «Я юность потерял свою во прахе И вот согнулся, и ищу я юность» [5] .

А окончив эти стихи, он сказал: «О начальник, никто не хочет этого путешествия, кроме моего сына»; и верблюжатник ответил: «Аллах да сохранит его для тебя!»

А затем старшина купцов заключил союз между верблюжатником и своим сыном и сделал верблюжатника как бы отцом мальчика, и поручил ему заботиться о нем, и сказал: «Возьми эти сто динаров для твоих слуг».

И старшина купцов купил шестьдесят мулов, и светильник и покрывало для Абд аль-Кадира Гилянского [6] и сказал Ала ад-Дину: «О сын мой, в мое отсутствие этот человек будет тебе отцом вместо меня, и во всем, что он тебе скажет, повинуйся ему».

И в этот вечер он устроил чтение Корана и праздник в честь шейха Абд аль-Кадира Гилянского, а когда настало утро, старшина купцов дал своему сыну десять тысяч динаров и сказал ему: «Когда ты вступишь в Багдад и увидишь, что дела с тканями идут ходко, продавай их; если же увидишь, что дела с ними стоят на месте, расходуй эти деньги».

И потом нагрузили мулов, и распрощались друг с другом, и отправились в путь, и выехали из города.

А Махмуд аль-Балхи тоже собрался ехать в сторону Багдада и вывез свои тюки и поставил шатры за городом и сказал себе: «Ты насладишься этим мальчиком только в уединении, так как там ни доносчик, ни соглядатай не смутят тебя».

А отцу мальчика причиталась с Махмуда аль-Балхи тысяча динаров — остаток одной сделки, и Шамс ад-Дин отправился к нему и простился с ним и сказал: «Отдай эту тысячу динаров моему сыну Ала ад-Дину». И он поручил Махмуду о нем заботиться и молвил: «Он будет тебе как сын».

И Ала ад-Дин встретился с Махмудом аль-Балхи, и Махмуд аль-Балхи поднялся и велел повару Ала ад-Дина ничего не стряпать и стал предлагать Ала ад-Дину и его людям кушанья и напитки, а потом они отправились в путь.

А у купца Махмуда аль-Балхи было четыре дома: один в Каире, один в Дамаске, один в Халебе и один в Багдаде; и путники ехали по степям и пустыням, пока не приблизились к Дамаску.

И когда Махмуд аль-Балхи послал к Ала ад-Дину своего раба и тот увидел, что юноша сидит и читает, подошел и поцеловал ему руки. «Чего ты просишь?» — спросил Ала ад-Дин; и раб ответил: «Мой господин тебя приветствует и требует тебя на пир к себе в дом». — «Я посоветуюсь с моим отцом, начальником Камаль ад-Дином, верблюжатником», — сказал Ала ад-Дин; и когда он посоветовался с ним, идти ли ему, верблюжатник сказал: «Не ходи!»