Чтение онлайн

Одно из самых совершенных произведений позднеегипетского слоя — «Рассказ о Маруфе-башмачнике», занимательная, стройно скомпонованная, изобилующая комическими ситуациями фабула которого разворачивается на фоне яркой, богатой разнообразными реалистическими деталями картины жизни. Действующие лица рассказа уже не просто схематичные и абстрактные носители нормативных черт, но наделенные определенными психологическими характеристиками персонажи. Таков главный герой — Маруф — простодушный, но вместе с тем и не лишенный некоторой хитрости, порой плутоватый горожанин, щедрый и великодушный, такова его изобретательная и предприимчивая жена — царевна, способная постоять за интересы свои и своего мужа, жадный и глуповатый царь, гостеприимный крестьянин, завистливый и жестокий везирь, готовый нарушить предписания ислама, и т. д. Особое очарование повествованию придает тонкий флер волшебной фантастики, сквозь который проступает жизнь большого средневекового арабо-мусульманского города, с его сложными социальными взаимоотношениями, и его основных обитателей — бедных ремесленников, мелких торговцев,

богатых купцов, чиновников и т. д. Присущее египетским сказкам назидание выражено здесь лишь финалом, который должным образом венчает все приключения и злоключения героя; справедливость торжествует, злые персонажи (везирь, первая жена героя) наказаны, а честные, щедрые и благочестивые ремесленник и крестьянин, благодаря послушным талисману джиннам, становятся богатыми и знатными.

Собранные в настоящем сборнике сказки, равно как и сказки, изданные в предыдущих сборниках, дают представление о разных слоях и жанрах «Тысячи и одной ночи» от древнейшего индоиранского до позднейшего — каирского, от волшебной сказки до бытовой новеллы. Веками накапливались и складывались в законченные формы детали замечательного памятника многогранного народного гения, и поныне увлекающего читателя и восхищающего его своей поэтичностью и образным богатством.

Предлагаемый читателю сборник — четвертый и последний в серии «Избранные сказки, рассказы и повести из «Тысячи и одной ночи». Три предыдущих сборника вышли под названиями: «Халиф на час», «Синдбад-мореход» и «Царевич Камар аз-Заман и царевна Будур».

И. Фильштинский

Дошло до меня, о счастливый царь, — сказала Шахразада, — что был в древние времена и минувшие века и годы один человек, купец в Каире, которого звали Шамс ад-Дин, и был он из лучших купцов и самых правдивых в речах, имел слуг, и челядь, и рабов, и невольниц, и невольников, и большие деньги и состоял старшиной купцов в Каире. И была у него жена, и он любил ее, и она его любила, но только он прожил с ней сорок лет, и не досталось ему от нее ни дочери, ни сына. И вот, в один из дней, он сидел в своей лавке, и увидел он, что у каждого из купцов был сын, или двое сыновей, или больше, и они сидели в лавках, как их отцы. А в тот день была пятница, и этот купец пошел в баню и вымылся, как моются в пятницу, а выйдя, он взял зеркало цирюльника и посмотрел в него на свое лицо и воскликнул: «Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед — посланник Аллаха!» — а потом взглянул на свою бороду и увидел, что белое в ней покрыло черное; и вспомнил он, что седина — посланец смерти.

А его жена знала время его возвращения и мылась и приводила себя для него в порядок; и когда купец вошел к ней, она сказала ему: «Добрый вечер!» Но он отвечал ей: «Я не видел добра!»

А жена купца сказала невольнице: «Подай столик с ужином!» И невольница принесла еду, и жена купца сказала: «Поужинай, господин мой»; а купец отвечал: «Я не стану ничего есть!» — и пихнул столик ногой и отвернул лицо от жены.

«Почему это и что тебя опечалило?» — спросила его жена; и купец сказал: «Ты причина моей печали!» — «Почему?» — спросила его жена. «Потому, — отвечал купец, — что, когда я сегодня открыл лавку, я увидел у каждого из купцов сына, или двух сыновей, или больше, и они сидели в лавках, как их отцы, и я сказал себе: «Поистине, тот, кто взял твоего отца, тебя не оставит! А в ту ночь, когда я вошел к тебе, ты взяла с меня клятву, что я не женюсь ни на ком, кроме тебя, и не возьму себе в наложницы ни абиссинскую, ни румскую, ни какую-нибудь другую невольницу и не проведу ночи вдали от тебя, — но дело в том, что ты бесплодная и жить с тобой — все равно что с камнем». — «Имя Аллаха да будет надо мною! — воскликнула жена купца. — Поистине, задержка от тебя, а не от меня, потому что твое семя прозрачное». — «А что с тем, у кого семя прозрачное?» — спросил купец; и его жена отвечала: «Он не делает женщин беременными и не приносит детей». — «А где то, чем замутить семя? Я куплю это — может быть, оно замутит мне семя?» — спросил купец; и жена его сказала: «Поищи у москательщиков».

И купец проспал ночь, и утром он раскаялся, что упрекал свою жену, а она раскаялась, что упрекала его. И он отправился на рынок и нашел одного москательщика и сказал ему: «Мир с вами!» И москательщик ответил на его привет, и купец спросил его: «Найдется у тебя чем замутить мне семя?» — «У меня это было, да вышло, но спроси у соседа», — ответил москательщик; и купец ходил и спрашивал, пока не опросил всех (а они над ним смеялись), и потом он вернулся к себе в лавку и сидел огорченный.

А на рынке был один человек, гашишеед, начальник маклеров, который принимал опиум и барш [1] и употреблял зеленый гашиш, и звали этого начальника шейх Мухаммед Симсим, и жил он в бедности. И всякий день он обычно приходил утром к этому купцу. И вот он пришел, как обычно, и сказал ему: «Мир с вами!» И купец ответил на его приветствие сердито. «О господин, почему ты сердит?» — спросил Мухаммед; и купец рассказал ему обо всем, что случилось у него с женой, и сказал: «Я сорок лет женат, и моя жена не забеременела от меня ни сыном, ни дочерью,

и мне сказали: «Она не беременеет потому, что у тебя семя прозрачное». И я стал искать чего-нибудь, чтобы замутить себе семя, и не нашел».

«О господин, — сказал Мухаммед, — у меня есть чем замутить семя. Что ты скажешь о том, кто сделает твою жену беременной от тебя после этих сорока лет, что минули?» — «Если ты это сделаешь, я окажу тебе милость и облагодетельствую тебя!» — отвечал купец. И Мухаммед сказал: «Дай мне динар!» — «Возьми эти два динара!» — воскликнул купец; и Мухаммед взял их и сказал ему: «Подай мне эту фарфоровую миску». И купец дал ему миску, и Мухаммед отправился к торговцу травами и взял у него унции две румского мукаркара и немного китайской кубебы, и корицы, и гвоздики, и кардамона, и имбиря, и белого перцу, и горную ящерицу и истолок все это и вскипятил в хорошем растительном масле. И еще он взял три унции крупинок ладана и с чашку чернушки и размочил, и сделал из всего этого тесто с румским пчелиным медом и, положив его в миску, вернулся к купцу и отдал ему миску.

«Вот чем можно замутить семя, — сказал он ему. — Тебе следует, после того как ты поешь мяса барашка и домашнего голубя, положив туда много горячительных приправ и пряностей, съесть этого теста на конце лопаточки, а потом поужинать и запить чистым разведенным сахаром».

И купец велел принести все это и отослал своей жене вместе с барашком и голубем, и сказал: «Приготовь это хорошенько и возьми замутитель семени и храни его у себя, пока он мне не понадобится и я его у тебя не потребую».

И жена купца сделала так, как он приказал ей, и поставила ему еду, и купец поел, а потом он потребовал ту миску и поел из нее, и ему понравилось, и он съел остаток, а затем он познал свою жену, и она зачала от него в ту ночь.

И над ней прошел первый месяц, и второй, и третий, и крови прекратились и перестали идти, и жена купца узнала, что она понесла, и дни ее прошли до конца, и ее схватили потуги, и поднялись крики, и повитухе пришлось потрудиться при родах.

И повитуха охраняла новорожденного именами Мухаммеда и Али и сказала: «Аллах велик» — и пропела ему в уши азан [2] , а потом она завернула младенца и передала его матери. И та дала ему грудь и стала его кормить, и младенец попил и насытился и заснул. И повитуха оставалась у них три дня, пока не сделали мамунию [3] и халву, и ее раздали на седьмой день. А потом рассыпали соль, и купец пришел и поздравил свою жену с благополучием и спросил ее: «Где залог Аллаху?» И она подала ему новорожденного редкой красоты — творение промыслителя вечносущего; и было ему семь дней, но тот, кто видел его, говорил, что ему год.

И купец посмотрел младенцу в лицо и увидел сияющий месяц (а у него были родинки на обеих щеках) и спросил свою жену: «Как ты его назвала?» А она ответила: «Будь это девочка, ее назвала бы я, но это сын, и никто не назовет его, кроме тебя». А люди в те времена давали своим детям имя по предзнаменованию.

И вот, когда они советовались об имени, кто-то сказал своему товарищу: «О господин мой, Ала ад-Дин», и купец сказал жене: «Назовем его Ала ад-Дин Абу-ш-Шамат» [4] . И он назначил младенцу кормилиц и нянек, и младенец пил молоко два года, а потом его отняли от груди, и он стал расти и крепнуть и начал ходить по земле. А когда мальчик достиг семилетнего возраста, его отвели в подвал, боясь для него дурного глаза; и купец сказал: «Он не выйдет из подвала, пока у него не вырастет борода», и он назначил ему невольницу и раба, и невольница готовила ему стол, а раб носил ему пищу.

А потом купец справил обрезание мальчика и сделал великий пир, и после этого он позвал учителя, чтобы учить его, и тот учил мальчика письму и чтению Корана и наукам, пока он не стал искусным и сведущим.

И случилось, что раб принес Ала ад-Дину в какой-то день скатерть с кушаньем и оставил подвал открытым, и тогда Ала ад-Дин вышел из подвала и вошел к своей матери (а у нее было собрание знатных женщин). И когда женщины разговаривали с его матерью, вдруг вошел к ним этот ребенок, подобный пьяному мамлюку из-за своей чрезмерной красоты. И, увидав его, женщины закрыли себе лица и сказали его матери: «Аллах да воздаст тебе, о такая-то! Как же ты приводишь к нам этого постороннего мамлюка? Разве ты не знаешь, что стыд — проявление веры?» — «Побойтесь Аллаха! — воскликнула мать мальчика. — Поистине, это мой ребенок и плод моей души. Это сын старшины купцов, Шамс ад-Дина, дитя кормилицы, украшенное ожерельем, вскормленное корочками и мякишем». — «Мы в жизни не видали у тебя ребенка» — сказали женщины. И мать Ала ад-Дина молвила: «Его отец побоялся для него дурного глаза и велел воспитывать его в подвале, под землей. Может быть, евнух оставил подвал открытым, и он вышел оттуда, — мы не хотели, чтобы он выходил из подвала, пока у него не вырастет борода».