Чтение онлайн

– Как долго англичане продержатся?

– Сложно сказать, - пожал плечами вице-президент.
– Крупных транспортных кораблей у них больше нет. Осталась в основной массе только мелочь. Но и ей достается. Особенно на дальних переходах. Ведь Конфедерация смогла отбросить англичан за Суэцкий канал в Африку и контролирует этот водный путь. То есть, кораблям Великобритании с продовольствием и сырьем приходиться ходить из Индии вокруг Африки. А базы подводных лодок Конфедерации есть уже даже в Персии.... По срокам я сориентировать не смогу. Тут все упирается в банальное везение. Флот Великобритании тает. Верфи перегружены. Рыболовство серьезно страдает, особенно из-за того, что с норвежских баз действуют эсминцы Конфедерации, а юг

плотно терроризируют малые подводные лодки. Серьезные проблемы с жидким топливом, алюминием, продовольствием. Особенно с топливом. Думаю, что через полгода придется переходить на доставку авиационного бензина тяжелыми самолетами.

– Полгода...
– медленно произнес президент.

– Через год, полагаю, флот и авиация Великобритании будут практически парализованы.

– Даже если мы станем пересылать им авиационное топливо самолетами?

– Его хватит ненадолго. Кроме того, главная проблема не столько с самолетами, сколько с кораблями, так как в том случае, если Королевский флот заглушит двигатели и встанет у причалов, морская десантная операция через Ла-Манш окажется делом времени, причем очень небольшого. Конфедераты смогут переправляться даже на плотах, благо, что там недалеко. Хотя, насколько я знаю, министр промышленности Конфедерации Альберт Шпеер активно готовится к этому масштабному действу и строит простые, надежные и дешевые десантные корабли в довольно серьезных масштабах.

– Значит нужно рекомендовать нашим британским друзьям сделать неприкосновенный запас топлива для ударной группировки флота.

– Вряд ли это поможет, - пожал плечами министр армии.
– Как только закончится топливо и весь английский флот, кроме парусных судов, встанет на прикол, малые подводные лодки Конфедерации просто засыпят все входы и выходы ударной группировки минами. На тот случай, если они решат вырваться на оперативный простор. После чего начнут серьезные авиаудары по стоящим у причала кораблям. Учитывая тот факт, что авиация практически летать уже не сможет, раскатают там все в тонкий блин. Включая склады с неприкосновенным запасом. А ведь еще могут подогнать крейсера и линкоры, чтобы те поупражнялись в практической стрельбе.

– И что вы предлагаете?

– Как станет совсем туго, перевести всю боеспособную часть флота к нам. А всем остальным готовиться к отражению морского десанта.

– Год значит...

– Корабль Великобритании идет ко дну. И мы спасти его уже не можем. Ведь наша идея с втягиванием в войну Южного триумвирата не оправдалась. Они трезво оценили свои шансы и решили не связываться с этим монстром. Даже Турция, которой мы сулили чуть ли манну небесную, и то отвернулась от нас после падения Суэцкого канала, вступив в военно-политический и экономический союз с Конфедерацией и открыв для нее черноморские проливы. Через год мы потеряем Европу. Максимум, через полтора. Нам пока сложно предположить, как долго будут идти бои на острове. Полагаю, что наш противник подойдет к вопросу прагматично, и не будет спешить. Если так, то полгода боев у нас есть в кармане, в противном случае месяца полтора. После чего... кхм...

– Кстати, - тоскливо взглянув на министра армии, - вы уточнили, что там происходит на Аляске?

– Высадился пехотный корпус Конфедерации при поддержке двух истребительных авиадивизий, одной штурмовой и одной бомбардировочной. А также два полка морской пехоты японцев. Занимаются занятием территории и закреплением. Пока особенно не лезут на рожон.

– Пока...

Петен, Франко и Муссолини сидели в небольшой уютной комнате и бросали друг на друга угрюмые взгляды.

– Так и будем молчать?
– Наконец не выдержал Бенито.
– Как будто этим можно что-то решить!

– Вы правы, - кивнул Анри Филипп.
– Все мы думали, что

образование Конфедерации из Советского Союза и Рейха явление временное и скоро должно захлебнуться в собственных противоречиях. Однако пока этого что-то незаметно.

– А что вы хотите нам сказать?
– Обратился Муссолини к Франко.
– Это ведь вы предложили встретиться и обсудить волнующие нас вопросы. У вас появились какие-то новости?

– Боюсь, что да, - спокойно произнес Франко.
– Мои люди завершили предварительные переговоры с немецкими промышленниками, наиболее влиятельными из них, и...
– Франсиско заменялся, чуть пожевав губами.
– В общем, наши предложения их не интересуют, потому что Москва предложила им намного больше.

– В каком смысле?
– Удивился Муссолини.

– Смещение Советского Союза вправо оказалось слишком серьезно и намного больше, чем мы прогнозировали. Фактически, Москва стала под красивыми, но аккуратными лозунгами продвигать государственный капитализм, который совершенно не исключает частной собственности на землю и средства производства. На момент создания Конфедерации в Советском Союзе имелось свыше ста тысяч частных хозяйств-хуторов, число которых продолжало увеличиваться. Они, конечно, были сосредоточены практически полностью в Сибири и на Дальнем Востоке, но мы-то считали, что это все фикция и болтовня пропаганды. Хотя, само собой, это не исключает развития колхозного хозяйства, но не столько количественно, сколько качественно. Механизацией, например, или методами современной агротехники. Специалистов и оборудование пока держат в центрах, обслуживающих сразу несколько колхозов, но уже это очень неплохо. Еще интереснее обстоят дела в сфере производства, услуг и торговли. Непосредственно перед вступлением, руководство Союза даже организовало несколько крупных фабрик с частным капиталом, посредством передачи средств производства в паевое владение рабочим и персоналу.

– Давайте без воды?
– Раздраженно отметил Петен.
– Что конкретно Москва предложила немецким промышленникам?

– Сохранение частной их собственности и большой, долгосрочный государственный заказ. Конечно, там не все безоблачно, но все-таки это лучшее, что у промышленников Германии, Чехии и Северной Франции могло быть в условиях надвигающегося коллапса. Грубо говоря, Сталин отложил на весьма неопределенный срок кризис перепроизводства.

– Проклятье!
– Раздраженно прокомментировал это высказывание Петен.
– Но ведь они были верны правой идее!

– Они были верны своим капиталам, - отметил Франко.
– И если бы им оказалось выгодно сотрудничество с дьяволом, то они пошли бы на него, не задумываясь.

– То есть, они предали нас...
– сквозь зубы бросил Петен.

– Эти продажные девки никогда и не были верны нам, - улыбнулся Муссолини.
– Но я их отлично понимаю. Германия задыхалась от нехватки сырья и испытывала затруднения в сбыте. Теперь же все должно наладиться. Рынок России весьма значителен.

– Как я уже отметил, - произнес Франко, - не все так безоблачно. Дело в том, что многим промышленникам пришлось пойти на реструктуризацию активов. И не всем это пришлось по душе, хотя, из двух зол, обычно выбирают меньшее.

– Не понимаю...
– покачал головой Муссолини.
– Что вы имеете в виду?

– Если опустить детали, то на базе ряда германских, северофранцузских и чешских компаний, а также советских заводов и фабрик создали интернациональные предприятия. Впрочем, у них там до сих пор идут движения и до завершения этой процедуры еще очень далеко. У кого-то заводик забирают, кому-то передают. Часть мощностей перевозят подальше от зоны военных действий. То есть, в Сибирь и в Среднюю Азию. И так далее. Если посмотреть со стороны - натуральная вакханалия, но им вроде все удается. Например, в области авиастроения получилось три настоящих гиганта и десяток компаний поменьше, вместо целой россыпи имен.