Чтение онлайн

– Итак, господа, - тихо произнес Гитлер, мрачневший с каждой минутой обсуждения, - вы все считаете, что кампания этого года завершена? Между тем, ни одна, - с каждым словом он повышал голос и теперь уже кричал, вскочив с места, - вы слышите: ни одна из задач этого года не выполнена! Я не говорю уже о достижении линии Архангельск - Астрахань, ни даже о взятии хотя бы таких центров, как Ленинград, Минск, Киев. Сейчас мы по-прежнему стоим упершись лбом в линию Сталина. Откуда вы собираетесь начинать новую кампанию? С ее форсирования?! Так я вас скажу, чем это закончиться! Наш доблестный Вермахт, конечно же, взломает ее, но заплатит за это слишком высокую цену! Не забывайте, что здесь, русские готовились годами, залив тысячи тонн бетона, а до следующего лета дополнят свои старые укрепрайоны несколькими полевыми линиями обороны. На ее преодоления мы потратим все резервы и не сможем сразу развернуть дальнейшее наступление... нам будет нечем! А промедление, как вы уже видели, приведет к тому, что

русские опять успеют возвести линию обороны, которую вновь придется взламывать. И так до бесконечности! Вместо стремительного натиска на восток, мы раз за разом будем получать новые Верден и Сомму!

Яростно выкрикнув эту тираду в лица опешивших генералов, Гитлер устало сел и уставился невидящим взглядом в стену. В помещении установилась гнетущая тишина, которую не решался нарушить никто из присутствующих. Казалось, находись здесь муха, то и она прервала бы свое жужжание. Помолчав минуту, фюрер продолжил спокойным голосом:

– Господа, я не говорил этого раньше, не желая отвлекать вас от текущих дел, но существуют обстоятельства, заставляющие нас торопиться. Покойный адмирал, конечно, сильно оплошал в предварительной оценке сил русских, но, в конце концов, он сумел раскрыть их главный секрет. Этим летом, столкнувшись с новой техникой русских, все мы не могли понять - как расово неполноценные славяне смогли опередить лучших в мире германских инженеров? А, между тем, правда состоит в том, что они сумели раньше нас найти наследие предков. Спокойнее господа, - взмахом руки он прервал начавшийся недоуменный шепот, - к сожалению, информация получена из разных источников и перепроверена уже после смерти адмирала. Это доказанный факт, а не чьи-то измышления. Увы, им уже удалось освоить часть этого наследства и создать образны техники, немного опережающей наши возможности. Так что, время работает против Рейха. Именно поэтому я был вынужден пойти на непопулярные меры, так огорчившие немецкий народ . Более того, обстоятельства вынуждают меня сделать дальнейшие шаги в этом направлении. В течение сентября все предприятия Рейха должны быть переведены на круглосуточный режим работы. Кроме этого, - Гитлер опять начал распаляться, - я объявляю о создании фольксштурма, куда будут записаны все мужчины в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет, кроме рабочих, занятых на военных заводах! Каждый представитель германской расы должен внести свой вклад в общую победу! Вы слышите?! Каждый! Я заявлял и готов повторить это много раз: 'сейчас для нас любой мальчишка с винтовкой в руках полезнее, чем тысяча мудрецов'!

Прокричавшись и вновь сбросив накопившееся напряжение, Гитлер продолжил спокойнее:

– Я приказываю немедленно начать подготовку к новому наступлению. Поскольку сил недостаточно для активных действий по всему фронту, главной целью назначаю Киев. Мы должны не только занять этот город, но и закрепиться на левом берегу Днепра, создав хотя бы несколько стратегических плацдармов. Кейтель. Для формирования ударной группировки привлеките все резервы Берите людей и технику откуда угодно, но создайте ударный кулак, способный не только проломить укрепления русских, но и занять Киев. На подготовку наступления вам отводится не более пяти недель.

– Мой фюрер, - вскинулся Кейтель.
– Вы ставите невыполнимую задачу.

– Что?!
– Снова начал заводиться Гитлер.

– А потому я прошу принять мою отставку, - слегка звенящим голосом произнес начальник ОКХ.
– Пять недель - это совершенно невозможный срок. Особенно в свете того, какова ситуация в армии и фронтовых тылах. И дело не в людях, которые просто устали день за днем атаковать русских. Дело в том, что у нас сильно потрепано тыловое хозяйство. А любое наступление без наведения порядка в тылах обречено. Особенно если будет прорвана линия обороны и придется наступать. У нас практически нет автотранспорта на ходу и водителей. Да, теоретически, мы сможем мобилизовать часть техники в Европе, но ее ведь нужно доставить в войска, а железные дороги перегружены. Хочу вам напомнить - из-за серии диверсий их пропускная способность снизилась до тридцати процентов. Мы физически никак не сможем выполнить подготовку к наступлению в указанные вами сроки. И если вы настаиваете, то я прошу принять мою отставку, ибо браться за невыполнимую задачу и подводить вас, я не имею права.

В зале наступила тишина секунд на двадцать.

– Хорошо, - кивнул после некоторого раздумья кивнул Гитлер.
– Какие сроки вы считаете разумными?

– Я потому и сказал о завершении летней кампании, что раньше весны мы не сможем навести порядок в войсках. И многое зависит не от войсковых начальников, а от наших егерей. С такими диверсантами в тылу мы просто связаны по рукам и ногам.

– Все согласны?
– Гитлер обвел всех присутствующих взглядом.
– Проклятье!
– Он вскочил и зашагал вокруг стола.
– Хорошо. Тогда, ваш план остается в силе.
– Он повернулся к Кейтелю.
– Вермахт должен быть готов к марту будущего года.

– Яволь, мой фюрер. Вермахт сделает все возможное.

– Геринг. Ваша задача - надежно прикрыть наступающие войска с воздуха. Русские не должны иметь возможности не только бомбить

их практически безнаказанно, как этим летом, но и вообще - приближаться на марше и переправах.

– Но, мой фюрер...

– Молчите! Я не приму никаких оправданий! Делайте что хотите: снимайте авиацию со второстепенных направлений, оголяйте ПВО, вплоть до Берлина, да хоть рожайте самолеты и летчиков, - фюрер непроизвольно покосился на тушу рейхсмаршала, а тот так же рефлекторно попытался втянуть объемистый живот, - но в будущем году обеспечьте господство в воздухе хотя бы на время проведения наступательных операций! Выполняйте! Ценой провала станет ваш жезл! Геббельс. Ваше ведомство должно подготовить общественное мнение в присоединенных странах к участию в походе на восток. Европейцы должны думать, что каждый, вступивший во вспомогательные части Вермахта и вновь формируемые национальные подразделения, получит свою долю русского пирога. Вербовочные пункты во всех крупных городах откроются в течение месяца. Шпеер. На вас не только бесперебойная работа промышленности Рейха, но и запуск военного производства во всех странах, где находятся наши солдаты. Запомните, к началу кампании необходимо не только полностью восстановить потери Вермахта в технике, но и суметь вооружить еще такую же армию. ... Все, господа, большая я вас больше не задерживаю. Приступайте к делам.

Настроение у присутствующих на этом совещание было хуже некуда, поэтому все стали вставать с мрачными лицами и не спеша расходиться.

– Гудериан, - окликнул он генерала у входа, - а вас я попрошу остаться.

Гудериан кивнул и сел на указанный ему стул.

– Я хочу поговорить с вами о Тухачевском. Вы давно его знаете. Скажите, вам не показалось, что последние несколько лет он стал каким-то другим?

– Да, мой фюрер. Поговаривают, что он таким стал после зимы тридцать пятого года. Но, пожалуйста, уточните свой вопрос. Что вас беспокоит? Ведь все люди с возрастом меняются.

– Хайнц, - взглянул на него с упреком Гитлер.
– Прошу отнестись серьезно к моему вопросу. Не создалось ли у вас впечатления, что перед вами совершенно другой человек, отличающийся от прежнего Тухачевского как Геракл от пигмея?

– Пожалуй, вы правы. Раньше я всегда чувствовал свое превосходство над ним, как взрослый мужчина над подростком. А теперь... иногда сам ощущаю себя ребенком рядом с ним.

– Вот! Хайнц, вы только что подтвердили мои самые страшные опасения! Представьте себе, что русские получили в наследство от предков не технику или промышленные технологии, а умение создавать уберменшей из обычных людей. И тогда, если они победят, германскому народу не останется места в этом мире. Я всегда говорил, что нордическая раса призвана господствовать над человечеством, пытаясь внушить немцам, что они лучше, сильнее, умнее остальных. Что они и есть настоящие уберменши. Но германский народ пока лишь в самом начале этого пути и может ощущать свое превосходство над другими, только каждодневно видя зримые примеры превосходства своего оружия, техники, мысли. Увы, внутренне почти все они еще остаются обычными людьми и не в состоянии подняться духом над моралью человеческого стада. И если сейчас им придется увидеть настоящих сверхлюдей среди славян, которых они привыкли считать унтерменшами, все труды нашей партии пойдут прахом, а немецкий народ почувствует собственную ущербность, как после Великой войны. После повторного унижения он уже не возродится никогда и ему останется лишь пойти на корм червям, ибо я не позволю немцам прислуживать иным народам мира. Так вот, похоже, что Тухачевский стал первым удачным продуктом производства уберменшей и у Союза появился удачный полководец. После него изменениям подверглась группа инженеров и ученых, и теперь русские научились делать хорошие самолеты и танки. Что будет дальше? Вы представляете себе армию, в которой каждый от солдата до генерала - сверхчеловек? Если мы дадим русским время на это, то Рейху не поможет никакое чудо-оружие и германский народ будет сметен с лица земли. Да. Хайнц. Не сомневайтесь. Они воспользуются этим поводом и постараются вырезать нас всех по последнего калеки.
– Произнес Гитлер и замолчал.

– Я вас понял, мой фюрер, - спустя секунд двадцать тишины ответил Гудериан.

– Ваши танкисты - ядро нашего ударного кулака. От вас зависит - победим мы в этой войне или проиграем. Вспомните восстание. Вы не пожалели своих людей ради национал-социализма. И теперь я жду от вас того же. И помните. Судьба Рейха и германской расы в ваших руках!

Гудериан вышел на свежий воздух и отойдя немного в сторонку закурил. Да, в Рейхе имелись достаточно строгие требования по борьбе с курением в общественных местах, но многие на это плевали. Особенно в такие трудные моменты. Он курил и думал над тем, что происходит.

Сзади раздались тихие шаги. Хайнц обернулся и встретился с испуганным взглядом Альберта Шпеера, который никак не мог отойти от совещания.

– Будете?
– Протянул Гудериан Альберту открытый портсигар.

– Нет, спасибо.
– Покачал он головой.

– Вижу вам тоже не все понравилось, - с кривой улыбкой констатировал Гудериан.

– Да я даже не могу понять, что происходит, - пожал плечами Альберт.
– И этот фольксштурм... Зачем? Он что, хочет сложить в могилу всех немцев?