Мародеры
Шрифт:
Наконец машина остановилась. Кто-то, сидевший справа, открыл заднюю дверь фургона, пахнуло свежим воздухом. Макара выволокли и поставили на землю, потом сгрузили еще несколько человек. Потом кто-то бесцеремонно сдернул с Макара шапку, закрывавшую глаза.
Чего-чего, а такого ландшафта после всего лишь часовой поездки на автомобиле Макар увидеть не ожидал: какие-то высоченные каменные утесы, нагромождения камней… Не то Кавказ, не то Афган какой-то… Но за час, пожалуй, да еще по таким дорогам, до этих горных мест не доедешь. Да и вообще, наверное, и с территории родной области не выедешь. А на территории
Однако пейзаж был явно горный. Их высадили на какой-то горной дороге, где справа был высоченный обрыв в какую-то темную пропасть, а слева — почти отвесный каменистый склон горы. Макара поставили спиной к обрыву. Очень удобно расстреливать — пули, если что, не отрикошетят…
Макар стоял в одной шеренге с еще пятерыми. Разглядел справа, третьим от себя, Ежика. Остальные были незнакомы. На них были направлены фары трех машин: двух памятных джипов «Чероки» и фургона для перевозки денег, от яркого света глаза слепило. Но рассмотреть, что на них направлены не только фары, но и автоматы, Макар сумел. Сейчас чесанут по ним, стоящим со связанными за спиной руками, несколькими длинными очередями — и все. Макар готовил себя к такому, но все равно начала бить дрожь.
Со стороны машин вышел некий мужик в темных очках на пол-лица. Будь здесь Никита, он узнал бы Дмитрия Петровича, зама по режиму.
— Так, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышали все, кто стоял у края пропасти. — Находимся мы с вами в брошенном карьере глубиной примерно метров двести пятьдесят. Ближайшее жилье отсюда километров десять, так что стрельбы никто не услышит. Но, исходя из человеколюбия и гуманности, мать их так, решили дать одному из вас шанс выжить. Провести, так сказать, гладиаторские бои. В несколько этапов, по жребию. Сейчас по моей команде будете подходить ко мне и тянуть зубами спички. Там их будет четыре длинных и две коротких. Те, кто вытянет короткие, будут первой парой. Все ясно?
Макар сперва подумал, что это шутка. Однако стоявшего справа от него мужика выдернули из строя, подвели к Петровичу и отлепили пластырь.
— Тяни! — приказал тот, поднося зажатые в пальцах спички ко рту пленника.
Тот уцепился за спичку, выдернул.
— Длинная! — объявил зам. по режиму. — В машину! Настала очередь Макара.
Спичек было пять… Что он сейчас вытащит? Наугад ухватился, потянул…
— Длинная! В машину.
Макар только сейчас заметил, что эту «жеребьевку» снимает какой-то парень с большой профессиональной видеокамерой. Интересно, для кого это? Неужели, Света-Булочка улики против себя коллекционирует? Сперва эта «комедия для дураков», теперь вот это…За спиной, когда вталкивали в фургон, услышал:
— Короткая! Вот первый гладиатор уже есть. Остаешься! За этим парнем должен идти Ежик…
— Длинная! — это Макара обрадовало и огорчило. С одной стороны, хорошо, что Ежик пока не в «игре», а с другой… Может так случиться, что Макару придется драться с Ежиком. И убивать…
Покамест Ежик — еще и улыбается, дурак! — стал третьим, кого вернули в машину.
— Короткая! Остаешься! Последнего — в машину.
Втолкнули четвертого. Следом уселись два конвоира с автоматами, захлопнули
Машина покатила по карьерному серпантину, и, что там происходило на обрыве, оставалось загадкой, до того момента, пока сквозь шум двигателя не донесся слабый, Удаляющийся вопль…
Макар догадался: «гладиаторов» заставили спихивать друг друга с обрыва.
— Быстро, — произнес один из конвоиров, — трех минут не возились…
— Интересно, один или оба сразу? — спросил второй.
— Плевать…
Фургон остановился. Минут через пять заднюю дверь опять открыли и вывели четверых на дорогу. И опять поставили у обрыва.
— Первый победитель и участник финальной пульки уже известен, — объявил Петрович. — Жеребьевка второй пары проводится среди четырех участников.
Теперь первым тащил жребий тот, кому спичку тащить не пришлось, потому что вторую короткую вытащили перед ним.
— Длинная! В машину!
На троих оставшихся было две коротких и одна длинная. Это означало, что одна из коротких (если не обе), достанутся Ежику или Макару. Макар тащил следующим за первым «счастливчиком».
— Длинная! В машину. А вы двое остаетесь…
Макар успел увидеть лицо Ежика, такое напуганное, что смотреть жалко…
Ежик действительно был ошарашен: как же так, даже тащить не пришлось…
Зато его противник, похоже, был очень доволен — из него можно было минимум трех Ежиков сделать. Женя с тоской глянул вслед уезжающему фургону…
Петровича, однако, эта разница в весовых категориях «гладиаторов» не смущала.
— Бойцам по русскому обычаю разрешается выпить по четвертинке! — объявил он. В это время кто-то подошел из-за спины и разрезал путы на руках, а потом рука в черной перчатке подала ему четвертинку. Ежик поднес ее к губам, поглядел на противника, который высасывал свою из горла, отхлебнул. Тот парень, что с видеокамерой, все нацеливался, стараясь поймать крупно его лицо. Должно быть, полагал, что это лицо будущей жертвы. И Ежик это понял. Ему стало страшно, и он, не отрываясь, допил четвертинку. Появилось какое-то отупение и равнодушие — будь что будет!
Как в тумане он услышал голос Петровича:
— Русский бой на топорах! До смертельного исхода! Если через пять минут победитель не определится, проигравшими считаются оба!
Залязгали гусеницы, и на площадку из-за поворота дороги выехал бульдозер с поднятым ножом и начал разворачиваться. Второй встал по другую сторону изгиба дороги.
Бульдозеры встали под углом, капотами друг к другу и осветили своими фарами изгиб дороги, за которым было метров пятьдесят обрыва, точнее, дорожной отсыпки, с откосом градусов семьдесят. А внизу — камни. Даже если сразу не расшибешься, то, скатившись вниз на камни, с гарантией.
Именно там, на узкой площадке, огражденной ножами бульдозеров с двух сторон и обрывом с двух остальных, им предстояло драться.
Бойцов пропустили на этот ринг, заставив пролезть под ножами бульдозеров, а затем вбросили по топору на углы площадки. Оператор залез на крышу одного из бульдозеров, навел объектив. Чтоб не мешать съемке, ножи опустили и тем полностью загородили вход на площадку.
— Время пошло! — скомандовал Петрович. — К топору, Россия!
Ежик и его противник метнулись в углы площадки, ухватились за топорища.