Мародеры
Шрифт:
На самом деле все было совсем не так. Макар сидел в точно таких же апартаментах, что и его юный ученик. Точнее, лежал на топчане, подложив ладони под затылок, и, прикрыв глаза веками, размышлял о своих перспективах. У него тоже не отобрали часы, и он мог время от времени поинтересоваться, сколько натикало. Получалось, что перерыв в допросе несколько затянулся. По идее, если самой хозяйке некогда, то могла бы поручить своим жлобам без нее продолжить с Макаром просмотр фильма насчет «Маленьких наслаждений», а может,
ВЕЧЕРОМ
Никита проснулся оттого, что ему пощекотали нос. Он чихнул, открыл глаза и увидел, что около его кровати стоит Света.
— С добрым утром! — улыбнулась Света. Все еще полусонный, Ветров сел на кровати и покрутил головой.
— Просыпайся, просыпайся! — Света похлопала его по плечу. — Есть разговор.
Пока Никита умывался, она выставила на столик какую-то посудину, сделанную из ограненного под хрусталь стекла в форме прямоугольной башни старинного замка или монастыря, с притертой пробкой, как у графинчика. На этикетке значилось:
«Древлеславльская водка». В посудине вмещалось никак не меньше пол-литра. Кроме нее, на столике появилось несколько прямоугольных упаковок из прессованной бумаги с какими-то готовыми закусками, черная икра, бутерброды с колбасой, ветчиной и красной рыбой, шпроты и еще что-то. В тот момент, когда Света приглашала Никиту садиться, она доставала нарезанную на тонкие ломти буханку ароматного черного хлеба, похожего на «Бородинский». Не удержалась, чтобы не прорекламировать:
— Наш, здешний, свеженький! Чувствуешь запах?
— Чувствую, — сказал Никита, — своеобразный.
— Сейчас еще нашу водочку попробуешь, — сообщила Света, — только здесь, в области, такую делают. Тара оригинальная, правда?
И с этими словами она налила две хрустальные рюмашки.
— Значит, так, — торжественно объявила Света. — Сегодняшний день мы с тобой прожили не зря. У меня в сейфе лежит одна важная-преважная бумага, которую наш губернатор подмахнул от всей широты сердца и за очень скромную сумму. Вот за эту бумажонку мы и выпьем первую!
Чокнулись, выпили. Водка действительно была хорошая. Мягкая, не обжигающая, а чуть согревающая горло. И все остальное тоже, в том числе и душу.
— Сейчас я тебе еще салатик открою, остренький — как паз под водочку, — Света содрала фольговую крышку с одной из пластиковых упаковок и пододвинула к Никите. — Вот тебе вилка, кушай, поправляйся!
Никита разглядел, что в салате было много острого перца маринованных огурчиков, лука и зеленых помидоров.
— Не удивляешься, что к тебе с бутылкой пришла?
— Вообще-то удивляюсь. Днем как-то без этого разговаривали и, в общем, понимали друг друга.
— Так вот, я хочу выпить за то, чтоб ты всегда меня понимал и чтоб я тебя
— Нормальный тост. Пьем!
Чокнулись, выпили, закусили… Никита ощущал себя ни в одном глазу, только малость повеселее и попроще. При этом ему показалось, что Света намного хмелее его. Не то чтоб у нее язык заплетался или координация движений сильно нарушилась, а просто было впечатление, что она на пару рюмок больше выпила.
Например, она невзначай спихнула на пол вилку.
— Злая баба придет, — припомнил старую примету Никита, — постучи вилкой по деревяшке.
— Ты суеверный? — спросила Света, уже стуча вилкой по ножке стола.
— Не знаю. Иногда — да, иногда — нет, а что?
— А в судьбу веришь?
— Если б мне толком объяснили, что это такое, может быть, и поверил бы.
— Понимаешь, мне очень давно, лет десять назад, на старый Новый год, пришлось гадать с девчонками. Ну, знаешь, наверно, как иногда наша сестра дурью мается? Мне нагадали, представляешь себе, что я замуж не выйду до тридцати лет!
Уже хорошо, правда? Раньше мне казалось, чтo тридцать лет — это уже старуха. А теперь мне до тридцати осталось два месяца дожить. Всего-то!
— Зря сказала, — заметил Никита, — я думал, тебе двадцать пять, не больше.
— Врешь, подлизываешься. Я старше смотрюсь. И знаешь, почему? Потому что я не секретарша, а директор и должна быть солидней. Чтоб чувствовали, что с силой имеют дело. Видел в приемной теток? Им всем под полтинник. И каждая жутко важная, хотя всего-то управляет парой-тройкой булочных в лучшем случае, а в худшем просто десяток лоточниц снабжает, как посредник. Цены на мои булки нагоняет. А забрать отсюда — норовит дешевле… Вот поэтому я и привыкла их ошарашивать. Знай наших!
— Слушай, — спросил Никита, — давай еще по одной — и хватит?
— Это почему хватит? Пока весь графин не усидим — никаких гвоздей.
— Ты ведь еще до этого приняла? Небось в обладминистрации?
— Ну, приняла. Правда, не в администрации, а у главы на даче. Сегодня ж воскресенье. Чуть-чуть коньячку, в представительском плане. А что, я очень сильно пьяная?
— Нет, просто возбужденная немного. В России, если человек выпил, либо о политике говорить начинает, либо о работе. Правда, это больше мужчин касается.
— Ну да, а бабы чаще кости мужикам перемывают. Но если бабы при деле — их тоже на разговор о работе тянет. Это ты прав. Но бутылку уговорить надо. Сейчас третью выпьем — сделаем перекур.
— Хорошо. За то, чтоб тебе везло, как сегодня!
— Спасибо! Очень хорошее пожелание. Сегодня мне везет, это точно. А вчера
— очень хреново было. После Балясина.
— Все позади, не расстраивайся…
— Расстраиваться? Зачем? — улыбнулась Света. — Теперь мне на все начхать, я все сама поведу. А этим козлам — во!