Манна, Ермаков Александр (Зильдукпых)

Манна

на обложку

Ермаков Александр

Шрифт:

Людочка в короне подлетела,Чмокнула Владимира в уста.А большое пламя всё горело.Кормчего услышала чета:«Людочка, как сила предвкушенья?Я, друзья, на время отлучусь,Подниму особе настроенье,На козле с красоткой прокачусь».Он оставил пару, удалился,Испарился, рыбой хохоча,На один процент всего открылся.Многое он скрыл от Ильича.Айсберга верхушка – карнавалы.Под холодной мутною водойБыли казематы и подвалыС мукою и пыткою любой.С мукою физической, духовной.Там он мучил тех, кто надоел.Кто услугу оказал условно,За столом банкетным не доел,Что-то скрыл, побрезговал закуской,В скрытой грусти водку не допил,О косе, о плуге вспомнил русскомИ в грехах покаяться решил…Это были страшные забавы.Там он, наблюдая, отдыхал.Жертвы дух от этакой расправыВ разных вечных муках пребывал.Ведьмы-повитухи поставлялиНекрещёных маленьких детей,Где затем младенцев умертвлялиИ

ужасных делали чертей.Шёл процесс, а он курил сигару.В крепких прочных клетках под замкомЛонгоньеров он держал отару,Выпускал их в прошлое потом.Попастись на кладбищах на мёртвых,Покормиться свежестью былой,Отпечатками ладоней тёплых,Переспелой брошенной мечтой.Хищники с упругими крыламиВ пятом измерении спешатЗа огнями душ, не за телами,Чтобы их доставить в брюхе в ад.Чёрный хищник смерти вечный голодУтоляет душами и тех,Кто себя прикончил, хоть был молод,На себя взял очень тяжкий грех.Самой лёгкой пищей для отарыБыли те, кто суть свою убил,Выбрал суицид, такую кару,Кто бесхозный «светлячком» парил.Сам себя… Трагедия серьёзна.Скрыл от всех и счастье потерял,Преступил черту, спасаться поздно —К лонгоньерам страшным в пасть попал.Эти твари быстро их глотали,Приносили дьяволу помёт,Где затем всё в шарики каталиИ на нить, как бисер, надевали,И учёт вели, в талмуд писали.Эти «бусы» вешал кукловодНа крюки в хранилище огромном.Мёртвых душ на нитках черепкиДьявол называл всегда нескромно —Склад печали, грусти и тоски.Если кто-то в жизни был ненужным,С ожерелья шарик он снималИ в бокал клиенту жестом дружнымНезаметно катыш свой бросал.И людей порядочных и честныхОн отравой мерзкою губил.План осуществляя повсеместно,Он в реальность медленно входил.Он жалел, что лонгоньеров мало.Ведь ежеминутно на ЗемлеДо ста душ от жизни умирало,Ежегодно тысяч сто вполне.Лонгоньера с фарами-глазами,Хочешь, ангел смерти называй.Сверлит ночь он жёлтыми огнями,Пользуется острыми когтями,Бьёт крылами и рычит басами.Ты, мой друг, к нему не попадай!Кто ушёл из жизни добровольно,С тех лукавый копии снимал,Привиденьям говорил он: «Вольно!»И гулять ночами отпускал.Призраки прозрачные слонялисьПо своим излюбленным местам,Где уже не ждали, появлялись,Виделись знакомым и друзьям.А к утру на базу возвращалисьТысячи бездушных лёгких лицИ по залам замка разлетались,В лабиринтах тёмных прохлаждались,И однажды милости дождались —Сделал он им бал самоубийц…Мёртвые поля… Он там гуляет,Мёртвые дерутся воробьи,В копытбол с кентаврами играет,Надевая мантию судьи.Вот звучит свисток, игра в разгаре!И бегут кентавры по траве.Человекоконь в крутом удареБьёт не по мячу – по голове.Он судил, кентавры «мяч» гоняли,Говорящий мячик, не простой,Голову несчастную пинали.Наполнял округу крик и вой.Дьявол выбирал им мяч покрепчеНа балу отрубленных голов.Жутким рыком наполнялся вечерИ в ушах звенело от свистков…Мёртвые поля… Летают грёзы,Дерзкие и пошлые мечты.Здесь фонтаном бьют людские слёзы.И кричит тоска из темноты —Птица костепёрая, большая,Древняя рептилия Земли,Криками уныние рождая,Гасит в сердце радости угли.В унисон ей страхи подпевают.И охрана – преисподни псыВ чёрных травах с храпом засыпают,В лунных каплях маковой росы.Мёртвый Стикс посменно охраняя,Подвывают, глядя на Луну.И паромщик, «Джипсон» подключая,Дёргает в миноре за струну.Мёртвый Стикс течёт, жизнь вымывая.Вплавь не взять – крутейший кипяток!Ненароком в омут попадая,Умираешь второй раз, дружок.Здесь летают фразы откровений,Те, что от любимых утаил.Здесь противный запах испаренийХитрости и злых коварных сил.Нечисть здесь проворная сачкамиЛовит откровения в мешок,Станут затем лестными словами.В действии большой концерн «Злой рок»!На утиль идёт любовь и смелость,Ненависть и трусость даст цех зла.Здесь любая лепится нелепость.И для ведьмы новая метлаДелается в цехе для полётов,Чтоб не тратить время на ходьбу.Здесь штампуют маленьких уродов,Делают в срок яды, ворожбу…Школа чёрной магии в работе,В действии вечерний факультет,На зловонном высится болоте.И, представьте, мест свободных нет!Колдуны здесь нечисть обучают,При свечах, как надо колдовать.Черти, ведьмы, тролли – все мечтаютКолдовство на деле применять.Учат здесь вербовке педафилов,Как детей к уколу приучить,Как заставить взрослого дебилаДетский ум беспомощный сгубить.Люцифер – и завуч и директор,Колдунам инструкции даёт,Собирает их раз в месяц лектор —Подлости закон преподаёт.Сколько жизнь под светом существует,Столько он и пишет свой талмуд,В жизни свой закон реализует,Правила плоды свои дают.О поступке добром чтоб не знали,Чтобы преступленье на показ,Чтоб трамвай подолгу люди ждалиНа ветру холодном целый час.Чтоб не теми тюрьмы заполнялись,Чтоб невиноватый срок «мотал»,Чтоб чужому горю улыбались,Чтоб, споткнувшись, в лужу ты упалВ выходном костюме и с цветамиНа глазах у девушки своей.Если любит, подбодрит словами,Но уже не сходите в музей.Чтобы в рюмке водки захлебнуться.Чтобы на работу опоздатьВ первый раз и с мастером столкнуться,На себя позволить накричать.Говорит

лукавый, улыбаясь:«Если парню в жизни не везёт,Он, в носу мизинцем ковыряясь,Однозначно палец подвернёт!»Но всегда на зло и грязь найдётсяСил добра большой противовес!Ангел с чёртом быстро разберётсяИ получит в лоб лукавый бес.И у Бога есть свои концерны,Где грехи пускают на утиль.Там с добром хранилища, цистерны,Далеко, за сотни свето-миль.Там из труса делаешься смелым,Там светло и помыслы чисты.Ангелом ты станешь крепким, белым.Ну, решай, с кем в вечной битве ты?Бицепса объём твой сорок восемь,Кубиками пресс, как камень грудь,Хорошо фехтуешь, между прочим,Тело собирается как ртуть,В совершенстве айкидо владеешь,К нечисти любой неумолим,Белый воин, за добро болеешь,Остаёшься вечно молодым,Миротворец, не материален,Рассекаешь тонкий план крылом,Воин Бога, к бесам беспощаден,Борешься с огнём своим огнём.И у Бога есть свои спецшколы,Где научат феи волшебству.Стенды там по коридорам, холлам,Все посвящены лишь ремеслу.Добрые волшебники читаютЛекции своим ученикам,Истину не прячут, не скрывают.Корень зла студенты изучают,Степень подлых сил определяютИ читают мысли по глазам.Сила белой магии чудеснойТолько для борьбы с коварным злом,Чтобы все злодеи повсеместноБыли уничтожены добром.Чтоб однажды нейтрализовались,Чтоб стерилизацию прошли,Чтоб над тёмным прошлым посмеялись,Чтобы слёзы радости текли.Вредный гоблин станет добрым гномом,Камешки с киркой пойдёт искать.Паутину выметет из домаДомовой и прекратит пугать.Чёрт, шайтан, бабай – зови, как хочешь,Выпьет залпом добрый элексир,Хитрые свои закроет очи…И откроет, и увидит мирВ красоте великой, многогранной,Улыбнувшись, скажет: «Ну и ну!Неужели в пелене туманнойПребывал я столько как в плену?!»Сбреет он колючую щетину,Отпадут рога, исчезнет хвост,На холме напишет он картинуИ перенесёт красу на холст.Ведьма наготу свою прикроетИ румянец вспыхнет от стыда,Старую метлу свою зароет,У приюта скажет: «Мне сюда»…Всё идёт борьба за души павшихС белым войском ангелов небес.Ангелов побольше чем восставшихИ на их сторонке перевес.Мускулистый ангел ликом чистыйРазрубал лохматых на кускиИ морил, и рвал сепаратистов,Вырывал щипцами им клыки.Кто сказал, что ангел не умеетЗащищать душевный огонёк?И отара дьявола редеет,И бегут химеры наутёк.Потому и нападают сзади.И грызёт блоха собачий бок.И бывали ангелы в осаде.И клыки химер, и острый рогРвали в клочья ангельскую форму,К «светлячкам» тянули свою пасть.Но энергетическому кормуНе давали ангелы пропасть.И ломались крылышки, и перьяРазлетались в битве роковой.И от гнева ангелы, краснея,Рвали нечисть собственной рукой.Защищая души, отбиваясь,В измереньях путали следы,По тоннелям времени скрываясь.Только им известны те ходы…Но бывало так, что ангел белый,Храбрый крепкий воин добрых сил,Невесомый, с крыльями и смелыйПопадался в плен и там влачилМуки ада, на кресте распятый.Лично Люцифер его пытал.С радостным лицом, слегка поддатыйОн бедняге сердце вырывал.Смелости лишал его и веры,Препараты вкалывал шприцом,В подлости своей не зная меры,Делал его падшим алкашом.Ведьмам отдавал на растерзанье.И в трясине ангел утопал,Выполняя мерзкие желанья,В оргиях достоинство терял…

На горище Брокен шло веселье.Ленин на подносе загрустил:«Где набраться сил для пробужденья?» —Сыт по горло представленьем был.А кругом вращения и блики.Так голов отрубленных шёл бал.Вдруг Ильич услышал снизу крики.Карло Маркс рукой ему махал.И Надежда рядышком стояла,Тело мужа кое-как держа,И глазами круглыми вращалаУ костра большого, вся дрожа.«Ну и долго будешь там кружиться?Ты картошки с хлебушком купил?Надя заждалась тебя с горчицей!» —Кулаком учитель погрозил.Полетел Ильич, как пуля, к телу.Без него не полная душа.Сзади до ушей лишь долетело:«Ты достигнешь цели без держа»…Он проснулся, голову пощупал.Всё на месте. Шею почесал.Сон дурной и странный вспомнить вздумал:«Не могу. О, как я плохо спал!»Всё забылось вмиг, какая радость!Ленин посмотрел на потолок.До рассвета оставалась малость,Но заснуть Ильич уже не смог.Только чувство гадости осталосьИ тревогой мучилась душа.В голове измученной вращалось:«Ты достигнешь цели без держа».В потолок смотрел он неподвижно.Так лежал, пока не рассвело.И с трудом поднялся он неспешноВсей своей усталости назло.О зарядке не было и речи.Он умыл водой своё лицо,Покрывало натянул на плечиИ тихонько вышел на крыльцо.В синем небе не было ни тучи.Финская берёза гнула ствол.А чуть-чуть правей, на самой кручеСтарых длинных сосен частокол.Свежий воздух чистый и прохладныйС нежностью бодрил в глухой тиши,Газ необходимый и бесплатный —Знай себе, на здравие дыши.Где-то там ручей бежит чистейший,Камни, валуны обшиты мхом.И в дупле укромном сыч мудрейший,Первым светлым загнанный лучом…«Ты чего не спишь?» – Спросила Надя.«Как природа всё же хороша! —И спросил её, на небо глядя, —Что такое, Надя, бездержа?»«Может это рыбина большая?Может быть одежда, паранджа?Может быть еда абы какая?Нет, не знаю это бездержа»…

Продолжение следует…

1 2 3