Чтение онлайн

– А вам не дают покоя лавры психоаналитика? Хотите разгадывать тайные причины поведения людей? Так заведите себе шоу на ТВ.

Ох, сейчас кому-то прилетит ответка. Но он просто выводит меня из себя!

– На самом деле вы мне очень нравитесь, Василиса, – Золотов выдает вполне спокойную реплику.

А я только больше взбудораживаюсь.

– Когда же я успела?!

Надеюсь, он не будет загонять о любви с первого взгляда. Золотов выдерживает паузу. Словно мешкается.

– Доброй ночи, Василиса. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– И вам хорошей ночи. Но увы,

вашими способностями к пониманию я не обладаю.

Кажется, он снова посмеивается.

Малознакомые люди редко вызывают у меня эмоции, почему я успешно работаю с капризными випами. Но Золотов выступает прямо-таки вопиющим исключением! Мое тело снова трясет, пульс бьется как полоумный. Помогает лишь горячий ужин и чай. Но до конца не отхожу до самой ночи.

Чтобы отвлечься, начинаю разбирать свои финансовые таблицы. Я веду баланс доходов и расходов, чтобы на что-то жить и постепенно гасить долги. Золотов (опять он в моей голове) прав – в моей жизни была ненужная любовь. Сейчас эмоций не сохранилось, а вот проблем муж оставил мне даже после своей гибели.

Он занимал у людей, от которых не получится откреститься банкротством. Пока я помаленьку отдаю, меня не трогают. Наверное… Честно, я не знаю, что у этих людей на уме.

Порядок в деньгах оставляет чувство хоть какого-то порядка в жизни. Я даже засыпаю в обнимку с ноутом, блокнотом и чеками. Оставляю позади странный день и пока не знаю, что необычным окажется и утро.

Начинается мой день, впрочем, в привычные пять сорок пять утра. Будильник разоряется скрипкой, встаю и устремляюсь к источнику жизни – душу. Санузел с тропической душевой был главным критерием поиска новой квартиры. Так я могу стоять под широким диском со струями. Вспоминать, кто я, и зачем поднялась в такую рань.

Пятнадцать минут контрастного блаженства, и я уже более-менее бодра. Но до конца проснуться помогает другое – звонок в дверь. Морщусь.

Ну ведь не Золотов же приперся?! Нет… В последнее время он чуть что вскакивает в моей голове, но тут уж было бы слишком. Отвечаю на сигнал домофона.

Да, это доставка. И да, она от Егора. Сотрудник называет этот «пароль», видимо, чтобы я не посчитала его приезд ошибкой. Еле перевожу дух, но позволяю пареньку подняться. Открываю входную дверь, вижу фирменный пакетик.

– Ваш завтрак, приятного аппетита.

Аромат из бумажной упаковки идет и правда восхитительный. Что-то печеное, ваниль, молоко… Не сразу понимаю, какую еду мне привезли. Пальцы сами собой нетерпеливо раскрывают пакет.

Кофе, чай – видимо, на выбор. А в белой коробке с оранжевыми узорами горкой лежат сырники. Боже, они даже на первый взгляд такие вкусные! Идеальные пузатенькие шайбы, чуть подрумяненные с боков. Да уж, Золотов владеет запрещенными приемами.

Надо бы отправить ему это всё назад. Но ведь сырники ни в чем не виноваты?.. А у меня даже мясо копченое для бутерброда закончилось, вчера было не до магазина. Прохожу на кухню, расставляю вкусности на небольшом овальном столе. Пакет собираюсь смять и отправить в мусорку, но ладонь нащупывает твердый картон. Открытка?

«Доброе утро, Василиса. Простите за вторжение. Но вы еще

вполне можете принять мое предложение, а будущая мать моих детей должна хорошо питаться».

А отец должен быть слегка двинутым? Или не слегка… Ответ на сообщение не подразумевается, так что я могу спокойно поесть. Раз уж приняла этот его завтрак. Тем более я просто обожаю сырники, но даже не помню, когда их в последний раз ела. Готовить ни мне, ни маме их некогда, а заказывать считаю нерациональным.

Вкусная еда и странный жест Золотова сбивают мое утро с толку. В итоге я опаздываю минут на пятнадцать. Нет, рабочий день еще не начался, но обычно я стараюсь прибыть пораньше. Никто эти моменты не отслеживает… Как мне казалось.

– Слава богу, что пришла! – дверь распахивается и входит Пал Палыч.

Сегодня на его низкой коренастой фигуре какой-то особенно элегантный костюм.

– Как штык к началу рабочего дня, – намекаю, что мой проступок не такой уж криминальный.

Но директора не заговоришь.

– А надо раньше! Раньше!

Натянуто улыбаюсь.

– Работала с Егором Золотовым… дистанционно. Подтягивали его моральное состояние. Выслушивала предпочтения относительно будущей матери малыша. В частности, ее питания.

Аргумент весомый, Палыч лишь недовольно крякает.

– А меня пригласили на выписку внука Шумакова! Именного того. В общем, давайте тут сегодня сами. Я на связи.

– Отправляйтесь спокойно.

Начальник уходит, инцидент с моим опозданием исчерпан. По крайней мере мне так кажется. Я и сама не люблю влетать в здание клиники в последний момент. Вот ведь Золотов! Хотя я сама виновата, что так взбудоражилась от его поступка.

Вот даже сейчас вспоминаю о нем, и блузка под горло начинает душить. А ведь она большевата, я похудела! Мне точно нельзя принимать его предложение стать матерью наследников. Беременной женщине нужен покой. А эта персона все время заставляет меня нервничать.

Боже, неужели я всерьез размышляю над планом Золотова… Так, работать! Надо работать.

У меня получается уделить внимание делам. Просматриваю новые данные по семьям, работу с которыми сейчас лично контролирую. У кого-то успехи, есть и неудачный случай. Но все более-менее адекватно, никаких матерей-содержанок.

Да вот же черт! Никак не могу полностью отвлечься.

Но дисциплина у меня присутствует, не отнимешь. Так что снова погружаюсь в систему данных. Попутно отвечаю на звонки, которые ближе к полудню начинают поступать. От Золотова ни слуху, ни духу (да, я об этом подумала!), и слава богу.

Все же когда раздается стук в дверь, я вздрагиваю. Не явился ли мой потенциальный фиктивный муженек? Слегка выдыхаю, когда на приглашение войти в проеме показывается другая фигура. Хотя визитер тоже не сказать чтоб из слишком желанных.

– Добро утро, Василиса. Можно?

Да, пока еще одиннадцать и актуально именно такое приветствие. Мой гость как всегда идеален.

– Привет, Фил. Входи.

Смотрю на высокую гибкую фигуру, перемещающуюся в центр моего кабинета. Как бы Каминский не качался, он остается по-юношески стройным. Впрочем, ему нет тридцати.