Чтение онлайн

– Ты будешь должна мне в три раза больше, потому что такого свинарника не было даже в моей комнате, когда я две недели безвылазно играл в Overwatch!!! Ты бродячих собак тут разводила?!!

– Можешь выбросить все, что сочтешь нужным, – сказала я. – Но, пожалуйста, не трогай ноутбук. Вдруг его все еще можно восстановить.

– Ты грязная свинья!!! Почему ты не сказала, что мне понадобится кислородная маска?!! Я тебя ненавижу!!!

Сквозь его крик послышался другой голос, значительно ниже и грубее, и под ребрами невольно кольнуло. Вот ведь дура, Стас все еще жил за стенкой и не мог не

заметить, что в квартире, где уже больше недели никто не появлялся, кто-то шумит. Я услышала, как он что-то сказал брату, и трусливо сбросила вызов. Брат не позволил бы ему взять телефон – когда нужно, он вел себя по-хамски, как маленький злобный щенок, но в Стасе я не была уверена. И еще больше не была уверена в себе. Это тоже удивляло. Как сотни журавликов или лягушек под кроватью с формулами на бумажных спинах. Как улица за окном, на которую я ни разу не вышла, как приехала…

– Что у тебя с тем парнем? – устроил мне вечером допрос слегка притихший брат. – Не делай вид, будто не понимаешь, о ком я.

– О ком ты? – тускло спросила я, осваивая новую фигурку – медленную, как мое настоящее, черепаху.

– Он в лице изменился, когда я сказал, кем тебе прихожусь. Это из-за него ты свалила?

– Не говори ерунды. Я провалила важный групповой проект и подставила одногруппников – после такого не остаются.

– Ну-ну, – покачал он головой. – Раз так, я не стану рассказывать, как он угостил меня обедом.

– Обедом? Ты спятил? Я отправила тебя за моими вещами, а не друзей заводить!

– Плати, иначе я все расскажу маме.

– Нет. Ты не посмеешь.

Он замер в дверном проеме.

– Поспорим?.. Мама!

Я рухнула с кровати, пытаясь схватить его за штанину.

– Сколько? Мелкий вымогатель…

– Другой разговор, – довольно заявил он и прикрыл дверь, пока на кухне не спохватились. – Я скоро разбогатею с такой послушной сестричкой, никакая работа не нужна.

И завалился прямо на конспекты, смахивая на пол недоделанную черепаху.

– Рассказывай, – подмял он под щеку мою подушку. – И желательно во всех подробностях. Учти – у меня уже есть одна версия, так что я узнаю, где ты соврешь.

Конечно же, я соврала. Вернее – упустила пару важных моментов, о которых Стас вряд ли упомянул, на что бы там не вынудил его мой хитрый братик. В сухом остатке получилась короткая история о недолгом соседстве, разрушенная непониманием обеих сторон – никакой романтики. Романтики и не было – только случайный секс на одну пьяную и одну трезвую голову, так что я не слишком покривила против действительности.

– Ясно, – согласился, дослушав, брат. – Только одно не вяжется.

– Что? – возмутилась я, сдерживаясь, чтобы не покраснеть. Он же не рассказал? Не рассказал???

– С чего бы это такому парню влюбляться в тебя. Ты же двинутая на всю голову!

– Что?

– Да посмотри! У тебя под кроватью склад бумажных лягушек. Если ты не нашла идиотов, которые их купят, значит, по тебе дурка плачет.

 - С чего ты взял, что Стас, – понадобились мужество и пара вдохов-выдохов, чтобы решиться повторить, – влюблен? Какая чушь. Мы парой слов за год

и то не перебросились. Нет, ты что-то перепутал.

– Он сказал, что здорово обидел тебя и очень хотел бы все исправить, если позволишь. Но ни на звонки, ни на сообщения ты не отвечаешь.

– Ты же не сказал, что я сменила номер?

– Нет, конечно. Вообще я подумывал набить ему морду, но потом решил не горячиться.

– Ага, тяжело набить морду тому, кому ты едва достаешь до подмышки.

– Знаешь, я сегодня выгребал твою засохшую блевотину, так что лучше бы тебе заткнуться, чтобы я не рассказал родителям, какая ты взрослая и самостоятельная.

– Ладно, ладно, – согласилась я, прижимая покрепче лохматую голову. – Можешь снять половину с моей карточки, заслужил.

– Две трети.

– …хорошо.

Мои мысли, блуждавшие из извилины в извилину как ленивые, объевшиеся коты, впервые за всю неделю встрепенулись. Пришлось даже отложить оригами на какое-то время, потому что пальцы все чаще надрывали бумагу вместо того, чтобы проглаживать сгибы, и я снова зашла в тупик. Имели ли какое-то значение слова Стаса, пытавшегося выудить из брата информацию? Тот мог все преувеличить, почуяв легкую наживу. Он раскрутил его на обед, а меня – на большие деньги, а в итоге мы все еще находились по разные концы двухчасовой дороги каждый при своем мнении.

Стас не мог влюбиться в меня, решила я уже за полночь, пропустив одиннадцатичасовой рубеж для засыпания. Он мог чувствовать себя виноватым, но не настолько, чтобы терзаться моей обидой. Да и была ли я обижена? Спячка, в которую впали все до единого чувства, притупили не только боль или разочарование. Они сгладили каждую морщинку на полотне памяти, чтобы я не тревожилась даже по незначительному поводу.

– Пора просыпаться, - приказала я себе. – Хватит киснуть, нужно снова шевелиться.

И закрыла глаза, чтобы поскорее их снова открыть.

13.

В моей жизни не было места случайностям. С малых лет я жила по строжайшему распорядку, к которому сама себя приучила: подъем в одно и то же время, учеба, короткие перекусы, прогулка перед сном, книги – полезные, развивающие, питающие мозг, словно он был каким-то домашним питомцем. Такой режим учил стойкости, не давал опускать руки, когда случался провал – потому что я всегда знала, что наступит утро, прозвенит будильник, и я снова побегу вперед, не оборачиваясь на неподдавшуюся мне трудность. Я во что бы то ни стало должна была добежать до спрятанной за пределами видимости цели – стать кем-то значимым, важным. Не убиваться с восьми до восьми, как мама. Не лежать на диване, как меланхоличный отец. Не валять дурака, как младший брат.

Я запретила себе ошибаться, но сделала это, когда меньше всего ожидала. Сошла с единственно верной дистанции и внезапно потерялась. Если бы я хоть иногда в своем забеге позволяла себе осмотреться, заметить, насколько бывают красивы рассветы, если встречать их не за зубрежкой, насколько приятны солнечные лучи, когда надеваешь юбку. Но ничего из этого мне не было известно, и я не нашла лучшего, чем уйти в глухую оборону: заперлась, обложилась подушками и отключила мысли, заставив руки уничтожать то, что еще вчера казалось таким важным. И этот путь тоже вел в никуда. Хорошо, что мне не пришлось потратить годы на то, чтобы это понять. Перед глазами был слишком красочный пример – мой собственный отец, который однажды споткнувшись, так и не сумел подняться опять.