Магнат
Шрифт:
Но этим же вечером «бьюик-сенчури» свернул со скоростного шоссе на дорогу, ведущую в разросшийся рабочий пригород, и фары машины прорезали стелющийся над дорогой туман. Не снижая скорости, «бьюик» повернул налево, к кварталу, где собрались юные подонки, и помчался прямо на их стаю. В такой ситуации юнцы могли бы растеряться и остолбенеть от неожиданности, уставившись на приближающуюся машину, и не пытаться что-либо предпринять. И водитель вполне мог бы пробить в их толпе дорожку, устланную трупами, раскатав парочку-другую из них в лепешку. Возможно, пострадали бы только задние фары от случайно брошенной
Однако на этот раз действие разыгрывалось по другому сценарию. «Бьюик» затормозил перед самой толпой и остановился, не выключая мотора. Из машины вышел крупный человек в нейлоновой куртке. Юнцы равнодушно и лениво поглядывали на него, а динамики, надрываясь, продолжали грохотать.
— Гленн и Барри здесь? — спросил человек.
Юнцы начали проявлять интерес, но ни один из них раньше не видел ни эту машину, ни ее пассажиров, поэтому и разговаривать они не хотели.
— Здесь, говно из меня давят, — выкрикнул один из них, а остальные расхохотались.
Мужчина мрачно ухмыльнулся:
— Ах ты, гаденыш!
Парень оскалился:
— Не тряси здесь яйцами, папаша!
В этот момент открылась задняя дверца машины и вышел еще один человек, более внушительных размеров, почти толстый, но, очевидно, необычайно сильный. Лицо его украшали щетинистые усы.
— Эй, — крикнул он, — я вижу их, Лу. Вон они, двое говнюков!
Он указал на двух юнцов. Только теперь стая почувствовала, что происходит что-то неладное. Один фраер ушастый — это шуточки, с двумя могут быть хлопоты. Однако запугивание и фиглярство было их привычным оружием, и наглый юнец, который уже пытался было поддразнить чужаков, опять начал цепляться:
— Кто вы такие, мать вашу?
Усатый мужчина презрительно взглянул на наглеца:
— Мы законопослушные граждане, сынок. — Затем он обратился к Гленну и Барри: — Ну-ка пошли.
Те обменялись встревоженными, но наглыми взглядами со своими приятелями. Гленн выдохнул дым и сказал:
— Нам не по дороге, дядя.
Легким, плавным движением усатый вытащил револьвер из кобуры, спрятанной под его курткой. В то же мгновение из-за «бьюика» вышел третий мужчина и направил на дружков короткоствольную винтовку. Юнцы застыли в молчании, только магнитофон продолжал надрываться, как ни в чем не бывало.
Усатый повел револьвером:
— В машину, джентльмены! Одно неверное движение, и я разнесу вам черепушки!
Два ствола нацелились в переносицы Гленна и Барри, и под кашель одного из юнцов их отделили от стаи. Теперь они остались одни. Барри вытер рот рукавом:
— Ну, и что дальше?
Первый человек, вышедший из машины, не спеша объяснил:
— Мы собираемся отвезти вас в полицию Пэрриша. Там вас поджидает для опознания известная вам леди. А потом, судя по всему, вам оторвут яйца. Поехали!
— Дерьмо! — сплюнул Гленн, а Барри угрюмо смотрел в землю.
Другие парни уже поняли, что происходит. Гленн и Барри укрепили свой авторитет в стае, изнасиловав и избив Джолин Хейг. Оба парня догадывались, что этих горилл прислали Хейги и до полиции их могут не довезти.
Они медленно и неохотно пошли к «бьюику», двигатель которого работал на холостых оборотах. Понятно
— Передайте их мамашам, что они смогут увидеться со своими детками в полицейском участке Пэрриша завтра утром. Скажите им также, что бесполезно пытаться освободить их под залог или брать на поруки, потому что этих молокососов обязательно засадят, и надолго. — Он засмеялся. — Мы решили очистить улицы от всех обнаглевших сопляков. Почему бы на радость соседям не приступить к этому благому делу именно сейчас?
Усатый прицелился в стоящий на тротуаре магнитофон и дважды выстрелил. Ящик взорвался: поднялся клуб дыма, вспыхнуло пламя, и наступила тишина.
Усатый вновь заговорил:
— Уносите отсюда задницы, вонючки. Если мы еще раз увидим ваши морды на улицах, то размажем ваши мозги по тротуару.
Ухмыляясь, он забрался в «бьюик» и захлопнул дверь. Лу и мужчина с винтовкой сделали то же самое. Водитель добавил оборотов и включил передачу. Юнцы разбежались по газонам, чтобы избежать столкновения с «бьюиком», который помчался прямо на толпу и, взревев двигателем, скрылся за поворотом.
В домах, за закрытыми дверями и окнами, добропорядочные граждане наблюдали, как, ругаясь, поднимались с травы взбешенные юные подонки. И домовладельцы чувствовали нечто вроде восторга, освобождения от давящего бремени. Пока юнцы медленно разбредались по улицам, граждане названивали по телефонам, чтобы узнать имена своих спасителей, которые впервые за многие годы дали им в полной мере насладиться покоем субботнего вечера.
Хотя Пэрриш был богатым, современным и могущественным городом, в городском полицейском участке демонстративно подчеркивали уважение к традициям. Шеф полиции Баннистер, крупный, грузный мужчина с коротко подстриженными седыми волосами и с румяным лицом, был одет в светло-голубую форму, которая, казалось, приросла к нему. Обстановка в его офисе была самой простой: металлический стол, доска объявлений, шкаф с выдвижными ящиками, черный телефон, выкрашенные желтой краской стены. В офисе царили полумрак и прохлада, стук пишущей машинки глухо доносился сквозь закрытую дверь. Штора защищала кабинет от прямых лучей полуденного солнца.
За столом сидел сам Баннистер, взявший на себя ведущую роль в этой мрачной и бурной сцене. Перед ним на двух деревянных стульях сидели Гленн и Барри. Одеты они были в те же, что и прошлой ночью, грязные рубашки и джинсы, но выглядели уставшими, и от них несло отвратительной вонью. Ссутулившись на стульях, они, чтобы не смотреть в глаза шефу полиции, отворачивались то в одну, то в другую сторону. Позади них стоял полицейский в форме и нежно поглаживал рукоятку револьвера.
Рядом со столом Баннистера стояли Рубен Хейг и Джолин. Рубен по-отечески обнимал Джолин за плечи. Одета она была в простенькую кофточку и джинсы, глаза ее покраснели от слез, а руки, когда она подносила их к лицу, заметно дрожали. С другой стороны стола сидел Гринспен, адвокат, нанятый родителями Гленна и Барри. Это был тучный человек в сером костюме и в очках, поблескивающих в лучах света.