Чтение онлайн

— О чем?

Бабка Василиса вздохнула.

— Человечья душа, Дарьюшка, не терпит принужденья. Чем больше ты давишь на нее, тем сильнее она противится. Душа завсегда будет стараться вырваться с-под заклятия, и рано или поздно ослобонится от него. Аль помрет…

— Неужто нету такого средства, какое могет навовсе приворожить человечью душу?

Старуха испытующе посмотрела на нее.

— Есть одно средство… Ишо моя бабка работала над одним зельем. Только она его так и не довела до конца…

— Что за средство, бабушка?

— Сильное зелье, но чегой-то в ем не хватает… Я всю жизню

билась над ним, но так и не смогла найтить…

— А откуда ты, бабушка, знаешь, что это средство будет действенным? — поинтересовалась Дарья.

— Дык, это зелье и без энтой добавки заставляет человека подчиниться твоей воле. Но через какое-то время все проходит. То бишь, евонное действие недолгое…

Дарья была разочарована. Но тут в ее голове промелькнула спасительная мысль.

— Бабушка, научи меня колдовству! Я найду эту добавку!

Старуха покачала головой.

— Не могу, Дарьюшка. Ежели твой отец сведает про то, он убьет меня.

— Что такое ты говоришь, бабушка? — ужаснулась девушка. — Разве ж такое возможно? Почто ты так про отца?

— Ты его вовсе не знаешь, — ответила старуха. — Это страшный человек. В гражданскую войну он своими собственными руками зарубил своих братьев-красноармейцев! Нешто ж ты думаешь, что он пощадит меня?

Дарья затрясла головой.

— Нет, этого не может быть! Отец не такой!

— Ты его вовсе не знаешь. Ежели б он не был моим зятем, я давно бы ужо разобралась с ним по-свойски. А так приходится терпеть. Ради тебя, ради Аксиньи…

— Но почему, бабушка?

Бабка Василиса улыбнулась.

— Когда мы приехали сюда, он запретил мне заниматься колдовством. Поселил в отдельной хатке и сказал, чтоб я не вздумала привлекать тебя к своим ведьмовским штучкам. Грозился, что порешит меня…

— Но ить ты не перестала колдовать?

— Не в той мере, внученька, как было раньше. Теперича я всего лишь гадаю на картах, толкую сны, иной раз даю какое-нибудь снадобье. А когда-то…

— А чего ты умеешь, бабушка?

— Могу лечить лучшее всякого дохтура, яды разные из человека выводить. Могу вывести из хаты любую живность, вызвать дождь или обратно солнце. Могу руду заговаривать, клады указывать…

— Клады? — удивилась Дарья.

— Да, — подтвердила бабка Василиса. — А ты думала, твой отец за здорово живешь разбогател? Нет, внученька, это я пособила ему богатство заиметь. На то золото, какое он нашел по моей указке, твой отец купил всю живность и разные другие вещчи… Забыл, забыл Степан, кому обязан своим добром!

— Но почему он так относится к тебе?

— Вишь, какая штука получается, Дарьюшка… Я ить не только могу помогать людям. Ежели меня обидеть чем, так я запросто могу свести человека в могилу. Аль разорить… Вот он и боится, что накликаю беду на евонное семейство.

— Бабушка, научи меня своему ремеслу! — попросила Дарья, которую очень заинтересовал рассказ бабки Василисы. — Отец ничегошеньки не узнает, обещаю!

Старуха улыбнулась.

— Ладно, Дарьюшка, как смеркнется, приходи ко мне…

Дарья с трудом дождалась, когда солнце скроется за линией горизонта. Она загорелась новой идеей. Ей казалось, что если она выучиться колдовству, то без

труда сможет вернуть себе Ивана. Девушка согласна была ждать год, два, три или дольше, лишь бы только он принадлежал ей одной…

Подождав, пока в доме все уснут, Дарья потихоньку выбралась из хаты и проскользнула в избушку своей бабушки. Бабка Василиса уже ждала ее. Они пошли за хутор, на то же самое место, где днем колдунья собирала травы.

Ночь вступила в свои права. Степные хищники с наступлением темноты вышли на охоту. Гулко ухнула сова, пролетая неподалеку, где-то далеко в степи завыл волк.

— Вставай супротив меня, — приказала бабка Василиса.

Она вынула откуда-то маленький пузыречек и дала ей.

— Выпей.

— Что это?

— Ничего такого, что могло бы навредить тебе.

Дарья пожала плечами и отхлебнула из пузырька. Горьковатая жидкость обожгла горло, приятное тепло разлилось по всему телу. В следующее мгновение разнообразие звуков, запахов, красок нахлынули на нее. Мир вокруг расширился, обретя качества, которые она не знала раньше. Теперь девушка чувствовала то, чего раньше не могла, не способна была ощущать. В ноздри ворвался запах высохших трав, иногда перебиваемый дурманящим запахом еще цветущих, не выгоревших цветов. Она слышала, как пролетела сова, рассекая воздух. Она слышала, как прошуршала, пробегая среди травы, мышь, и почти сразу же запищала, когда хищница спикировала на нее и вонзила в тело острые когти. Ночная степь жила своей жизнью: кто-то погибал в когтях или на зубах хищников, те, в свою очередь, набивали свои желудки свежим мясом, чтобы не умереть самим.

— Возьми меня за руки, — услышала она голос бабки словно откуда-то издалека.

Дарья прикоснулась пальцами к холодным морщинистым рукам старухи. Та вдруг схватила ее кисти и сжала так сильно, что у девушки невольно навернулись слезы на глаза. Она попыталась вырвать руки, но у нее ничего не получилось. Бабка Василиса цепко держала их…

Старуха что-то быстро зашептала, ее глаза вдруг сверкнули каким-то бесовским зеленым огнем, зрачки вытянулись, превращаясь в подобие кошачьих. Дарья испугалась и закричала, но сама себя не услышала. Только настойчивый бабкин голос лез ей в уши, проникая в самые потаенные уголки сознания. Смысл слов не доходил до нее. Да она и не смогла бы понять их, потому что язык, на котором говорила старуха, был настолько древним, что даже память о нем стерлась с лица земли…

Вверху что-то сильно грохнуло, яркая вспышка молнии ослепила девушку. По степи пронесся ветер, гоня перед собой шары перекати-поля. Начался сильный ливень (что было совсем необычным в это время для этих мест), и скоро вода потоками стекала с тел. Сплошная пелена дождя скрыла их от случайных взглядов тех путников, которые могли оказаться поблизости в эту зловещую ночь…

В эту ночь над хутором разразилась сильная гроза. Затянутое черными тучами небо то и дело прорезали молнии, косой ливень хлестал по земле тугими струями. Ураганный ветер валил деревья, выворачивая их с корнями, сносил крыши у домов. Надрывно лаяли хуторские собаки, лошади бесились, ломая стойла. Жалобно блеяли овцы, быки и коровы ревели, надрывая глотки…