Любовь колдовская...
Шрифт:
— Вот что, Дашка… Больше ты никуда по ночам ходить не будешь.
— Почему? — удивилась девушка.
— Хватит с нас одной ведьмы! Я не позволю тебе заниматься этой гадостью!
— Какой гадостью? Я просто гуляла!
— Не спорь с отцом!
— А я и не спорю, — заупрямилась Дарья. — Не пойму, чего это ты, батя, накинулся на меня.
— А будешь упрямиться, стану запирать тебя на ночь на замок в твоей комнате! — пригрозил Степан Прокопьевич.
Дарья вспыхнула от обиды. Она хотела что-то сказать, но в этот
— Эй, хозяева, отворяйте! — услышали они голоса.
Аксинья выглянула в окно.
— Батюшки святы! Тама Востряков со своими дружками! Они с оружием…
Степан Прокопьевич нахмурился, но дверь открыл. В хату ввалился Иван, следом протиснулся Михаил Атаманчуков, сжимавший в руке наган, и Семен Беспалов с кавалерийским карабином на плече.
— Здорово живете! — поздоровался Атаманчуков, обшаривая комнату взглядом.
— Слава богу! — ответил Степан Прокопьевич. — Какая нужда привела вас в мою хату?
— В Ивана ночью ктой-то стрелял, — ответил Михаил.
— А я тут при чем?
— Подозреньице у нас имеется, что это ты хотел спровадить Ивана на тот свет.
Степан Прокопьевич побагровел от гнева.
— Да вы что?! Белены объелись?
— Не кипятись, Степан Прокопьич, — сказал Беспалов. — Скажи лучше, а где твои сапоги? Чтой-то не вижу я их…
Степан Прокопьевич пожал плечами.
— А кто ж их знает. Вчерась задевались куда-то…
— Задевались, говоришь?.. — недобро усмехнулся Атаманчуков.
Тут в хату вошел один из казаков, пришедших с ними, неся в руке сапоги.
— Вот, нашли…
— Дай-ка их сюда, — Беспалов взял обувь в руки и внимательно осмотрел подошвы. — Так и есть. Землица налипла, и довольно-таки свежая…
Иван не принимал участия в разговоре. Пока его друзья разбирались с хозяином, он стоял, прислонившись спиной к стене. Но тут он подошел и обратился к Степану Прокопьевичу:
— Значится, так, хозяин… Нам нужно осмотреть хату и твой баз. Ключи от амбаров сам дашь?
— Берите, — ответил оглушенный случившимся Степан Прокопьевич. — Мне скрывать нечего… Только почто же вы так? Не стрелял я в Ваньку!
— Тогда тебе нечего и беспокоиться, — сказал на это Атаманчуков.
Хозяин дал ключи от амбаров, и все вышли на улицу. Иван шел последним. Дарья схватила его за руку, останавливая.
— Ванечка, что же это? В чем повинен отец?
— Подозрение имеется, что это он этой ночью стрелял в меня, — ответил тот.
— Неправда это! — воскликнула Дарья. — Это не он!
Иван покачал головой.
— Все указывает на него, Даша. К тому же он угрожал мне…
— Я тебе говорю, что отец не стрелял в тебя! Лучше поищите у Фролова…
— Дойдет и до него очередь, — прервал ее Иван. — А ежели твой отец не виновен, ему незачем беспокоиться…
Обыск длился недолго. К большому удивлению Степана
— Тот самый. Из энтого ствола нынче стреляли…
Иван подошел к хозяину и сказал:
— Собирайся, Степан Прокопьич. В район поедем…
Заголосила Аксинья, упала в ноги казакам.
— Не забирайте, не он это! Степушка-а-а!.. Всю ноченьку был со мной, никуда не ходил!
— Замолчи, мать! — оборвал ее Степан Прокопьевич. — Собери меня в дорогу. Думаю, там разберутся, что к чему. Мне пужаться нечего. Не виноватый я…
Иван сам повез Степана Прокопьевича в район. Опасаясь, что сообщники отобьют его, он взял с собой Беспалова и еще одного артельщика. Все они были вооружены…
Дарье Иван не позволил сопровождать отца. Она осталась ухаживать за матерью, которая, увидев, что ее Степу увозят, потеряла сознание. Соседи помогли занести ее в хату и уложить на кровать, а дочь принялась хлопотать, приводя ее в чувство…
Всю дорогу Ивана не покидало ощущение, что в этом деле что-то было не так. Не сходились концы с концами… Нет, конечно, Степан Прокопьевич мог и не успеть спрятать оружие понадежней. Но, с другой стороны, будь Иван на его месте, просто выбросил бы обрез где-нибудь подальше от своего дома. Ведь не мог же Степан Прокопьевич не догадываться, что после того, как он угрожал Ивану, придут, прежде всего, именно к нему! С другой стороны все свидетельствовало против него. Иван вез с собой доказательства причастности отца Дарьи к этому делу: сапоги, обрез, гильзы от него. И все же он сомневался…
В станице они проехали к зданию районного ГПУ. Оставив своих артельщиков караулить Гришина, Иван отправился прямо к начальнику.
Его встретил подтянутый мужчина в форме работника ГПУ. С начальником районного отдела этой весьма серьезной организации они были давними приятелями. Воевали в гражданскую вместе на Северном Кавказе, потом уничтожали банды в Поволжье. Они были земляками, только Иван вернулся домой и стал секретарем партячейки, а Василий Мохов возглавил районное ГПУ.
Они крепко, по-мужски, обнялись. Иван не часто бывал в станице, еще реже заходил к своему дружку, поэтому каждая встреча искренне радовала обоих.
— Ну, здорово, здорово! — сказал Мохов, отстраняясь от Ивана. — Какими судьбами занесло тебя в наши края? По делу, аль как?
— По делу, — ответил тот.
— Все дела, дела… — вздохнул начальник районного ГПУ. — Никак ты не выберешь время, чтобы зайти ко мне домой просто так, без оказии! Посидели бы, погутарили, вспомянули наше славное прошлое… Так что за дела привели тебя на этот раз в станицу? В райком приехал?
— Да нет, к тебе, — ответил Иван.
— Вон как? — нахмурился Мохов. — Ну, садись, рассказывай…