Чтение онлайн

После того, как Иван поведал историю неудавшегося покушения на него, начальник районного ГПУ встал со стула и принялся расхаживать по комнате.

— А этот Гришин, откуда он взялся?

— Откуда-то с низовьев, — ответил Иван. — Решил после службы у Буденного перебраться в наши края.

— А почему? Чего ему на старом месте не сиделось?

Иван пожал плечами.

— А кто ж его знает!

Мохов задумался.

— Это плохо, что не знаешь. Просто так с насиженного места не сымаются. Надо бы послать запрос, поднять архивы ДонЧК. Может, чего и раскопаем интересненького…

Плохо, что не вызвали следователя. Ну, да ничего. Направлю я туда человечка, пущай посмотрит, с людьми побеседует. Может, чего-нибудь накопает…

— Ладно, я тогда поеду, а то на хуторе делов невпроворот, — сказал Иван, поднимаясь. — Ты уж, Вася, держи меня в курсе.

— На бюро тебя ишо не звали? — вдруг поинтересовался Мохов. — Ах, да! Наверное, не успели уведомить…

— А что такое? — насторожился Иван.

— Предупреждал ить я тебя, Ванька… Ты чего до се оружие со своими орлами не сдал? Не двадцатый год, чтобы с винтарями и наганами шастать!

— Не двадцатый год, говоришь? А нынешняя попытка убрать меня? Кулакам я — кость поперек горла! У Гришина-то сообщники были. Где гарантия, что они не повторят свою попытку?

— Да я про тебя и не говорю. Но у остальных оружие надо забрать! Ты и так ужо слишком много дров наломал…

— Это все? — поинтересовался Иван.

— Нет, не все, — ответил Мохов. — Что там за история у тебя с женитьбой?

— В смысле?

— В смысле твоих отношений с бабами. Телега на тебя пришла в райком. Будто бы ты ведешь недостойный члена партии образ жизни. Девку какую-то спортил, а женишься на другой…

— Кто писал? — поинтересовался Иван, чувствуя, как по спине пробежал противный холодок.

— Доброжелатель, пожелавший остаться неизвестным, — ответил Мохов. — Так это правда?

— Да.

Начальник районного ГПУ крякнул от досады.

— Н-да, Ванька, заварил ты кашу!.. Это будет посерьезней несдачи оружия твоими орлами. Это попахивает моральным разложением. Как же так получилось?

Иван пожал плечами.

— Я полюбил другую, вот и все.

— Вот и все!.. — фыркнул Мохов. — Ты понимаешь, чем это грозит тебе?

— Понимаю.

— Ни черта ты, брат, не понимаешь! Могут и из секретарей попереть! А то и из партии… Ты же знаешь, что секретарь райкома давно на тебя зуб точит. Ах, Ванька, Ванька!..

— Ну, уж дудки! — возмутился Иван. — Нету у них таких правов, чтобы за это из партии исключать! Да я за наше дело горой! Я ишо партии нужон!

Мохов покачал головой.

— Слишком много на тебя накопилось, Иван. С точки зрения товарища Трофимова и товарища Степанова ты перегибаешь палку. Они говорят, что своими поступками ты вредишь делу партии, их поддерживает большинство членов бюро. Вот так-то, брат!

— Это я-то вредитель делу партии? — удивился Иван. — Да они что там, белены объелись?

— Я тебя упредил, а ты делай выводы сам. Кстати, та девушка, какую ты бросил, кто она?

Иван усмехнулся.

— Дочка того самого Гришина.

Тут пришла очередь удивиться Мохову.

— Вона оно что!.. Думаешь, то, что он стрелял в тебя, связано с этим?

— Не уверен. Гришин угрожал мне, но…

— А что, есть сомнения?.. Так какого ж черта ты тогда

привез его ко мне? Дождался бы следователя, тот решил бы, кого заарестовать!

— Да, понимаешь ли, все вроде бы сходится…

Мохов покачал головой.

— Запутался ты, братец, окончательно. Ладно, возвертайся обратно на хутор, там тебя, поди, ужо дожидается Степанов. Ему поручено разобраться с этими сигналами. И подумай над тем, что я тебе сказал…

В сельсовете его уже действительно дожидался Степанов, председатель районной контрольной комиссии. Ему был неприятен этот одутловатый немолодой человек. Иван прекрасно помнил, как тот положил партбилет на стол, когда в районе хозяйничала банда Харламова, сославшись на слабое здоровье, а попросту — испугавшись за свою жизнь. Харламов, бывший сотник Донского казачьего войска, не щадил большевиков. Особенно издевался перед тем, как убить, над партийными работниками…

Неизвестно каким образом, но Степанов впоследствии опять оказался в партии и даже стал председателем райКК. Но это было уже после того, как отряд, сколоченный Иваном, совместно с милицией и районным ГПУ сумели заманить бандитов в ловушку и полностью перебить их. Правильно, ведь жизни больше ничего не угрожало…

Степанов сразу невзлюбил Ивана. Не мог простить ему той фразы, которую секретарь партячейки захудалого хутора бросил ему в лицо. Тогда Иван обвинил его в трусости, даже тряхнул пару раз хорошенько. И секретаря райкома партии Трофимова, прибывшего взамен прежнего, ушедшего на повышение, сумел настроить против него. Поэтому любая, даже случайная встреча на улице не приносила им радости. Вот и сейчас Иван понимал, что Степанов приехал не просто так, и что тот приложит максимум усилий, чтобы накопать на него побольше плохого…

— Ко мне, Григорий Степаныч? — поинтересовался Иван, здороваясь с председателем контрольной комиссии.

— К тебе, Востряков, к тебе, — ответил тот и перешел сразу к делу. — В райком пришло письмо. Жалуются на тебя, Востряков.

— Кто жалуется?

— Люди, Востряков, люди… Пока тебя не было, я тут побеседовал с жителями хутора. Ты что же творишь?

— А что я творю? — поинтересовался Иван.

— Подрываешь авторитет нашей партии среди населения, ведешь распутный образ жизни. Через это в тебя даже стреляли… Оскорбляешь добропорядочных граждан, угрожаешь им. Держишь при себе вооруженный отряд… В общем, придется держать тебе ответ перед партией, Востряков. Завтра в десять на бюро будет рассматриваться твое поведение. Твое присутствие обязательно!

Степанов ждал, что Иван начнет, как всегда, возражать, ввяжется в полемику, но тот лишь сказал:

— Это все?

— Пока все.

— Тогда не буду больше тебя задерживать, Григорий Степаныч. У тебя ить, наверное, ишо дела имеются?

Степанов вспыхнул от гнева. Своей фразой Иван как бы дал ему понять, что он может катиться ко всем чертям. Это было оскорблением, но председатель контрольной комиссии сдержался, решив, что завтра сполна рассчитается с наглецом за все обиды. Сухо распрощавшись, он сел в риковский автомобиль и укатил.