Лом 2
Шрифт:
Половина зала ещё не поняла произошедшего, так как просто не видела, а лейтенант уже нёсся на второго противника, только в этот раз не было никаких тейкдаунов, а был удар коленом.
Удар не прошёл полностью, но противника немного ошеломил. И этого хватило, чтобы развить атаку и ударить в глаз. Этот удар совсем не прошёл, но вот от настоящего перевода в партер не спас, а там каспиец лейтенанту уступал сильно. А поскольку второго противника не было, лейтенант легко воспользовался преимуществом и не символически, а тщательно и уверенно провёл болевой, вывихнув руку сопернику, который тут же сдался. Итого весь бой занял меньше минуты.
Зал неистовствовал! Одни
На экране в замедленной съёмке было отчётливо видно всё произошедшее. Вот два тела падают с помоста, вот подскакивает пятёрка крепких имперцев. Двое хватают каспийца за руки, вытягивают и выворачивают их, ещё двое прыгают коленями на локтевой сустав, руки сгибаются под неестественным углом. Пятый фиксирует ноги, а когда с руками закончено, выкручивает голеностоп до тоже весьма неестественного положения. Удар ногой в ботинке по голове ставит точку в этом эпизоде. Да, грязно, да, так не принято, но… так можно и иногда так нужно. Всё в рамках правил. Те, кто видел, как символически проиграли свои бои соперники имперца, понимали, что тот имел право поступить так как поступил.
Судья объявил победу лейтенанта.
Если бы имперские пиарщики знали о такой заготовке, то сделали бы всё, чтобы этого не случилось. Уж слишком коварными и безжалостными показали себя имперцы.
Десять минут отдыха пролетели быстро. Победителю боя «один против двух» разрешалось взять паузу на восстановление до часа, но лейтенант не стал затягивать.
На помост вышли финалисты. Противники Тао внушали. Вес одного был не меньше ста пятидесяти килограммов, а фигура больше напоминала примата, чем человека. Толстенные короткие ноги и очень длинные увитые мышцами руки. Второй тоже был больше ста килограммов весом, но пропорции имел классические. Первый всегда в бою нацеливался на борьбу, предпочитая свалить и раздавить противника, второй имел идеальную ударную технику при очень высокой скорости. И не было похоже, что эти двое будут драться каждый сам за себя.
Сначала имперец получит по заслугам, потом они выяснят отношения между собой.
Бойцы встали на помост в равносторонний треугольник на расстоянии нескольких метров друг от друга.
— БОЙ!!!
Как и следовало ожидать каспийцы даже не посмотрели друг на друга, одновременно нацелившись на выскочку. Лейтенант же понимал, что несмотря на все усиления тела, у него не было достаточно времени, чтобы выйти на пик формы. Он вряд ли был намного сильнее этой горы мышц и быстрее ударника. Но не сдаваться же.
Надо работать!
Лейтенант подскочил к более медлительному горилле и, пропустив над головой удар, впечатал кулак тому в бок. Противник отреагировал, как одна из самых тяжёлых груш в тренировочном центре — никак. А жаль…
Дальше лейтенанту устроили знатную трёпку, гоняя по всему помосту и понемногу нанося урон. Попытки огрызаться уже никого не обманывали. Лейтенант мог только защищаться и убегать. Стоило ему затеять более-менее уверенную серию ударов против одного, как второй приходил на помощь. Три раза ему чудом удалось избежать перевода в партер. О том, чтобы кого-то опрокинуть на помост или столкнуть не могло быть и речи.
Складывалось впечатление, что стратегия лейтенанта — просто убегать. Но и «специалистам» и просто зевакам было понятно, что в этой стратегии он не выиграет.
Лейтенанту же нужно было одно — как можно дальше растащить соперников друг от друга. И он этого добился, проведя неожиданно мощный прямой удар ногой в живот «обезьяны», после чего повернулся к небыстро наступавшему на него ударнику и бросился как до этого на соперников в предыдущем бою. Ударник приготовился к удару, так как перевод в партер был невыгоден в первую очередь самому имперцу, но тот сделал именно это — опрокинул каспийца на землю и вцепился тому в горло, после чего резко вскочил до того, как у нему приблизился второй противник. Ударник остался лежать на помосте, зажимая страшную рану в горле, откуда хлестала артериальная кровь.
Имперец сделал несколько шагов от тела, давая медикам мгновенно стащить тело с помоста и подключить в медроботу.
Мало кто в зале что-то понял, пока на экране не показали крупным планом руки имперца с покрытыми кровью когтями. Короткие, но бритвенно острые и, очевидно, прочные когти. Оказывается, за время подготовки к бою имперец обзавёлся усилением в виде когтей. Сами каспийцы такое использовали очень редко, так как у человека нет механизма выпуска когтей и прятания их, как у животного, поэтому в обычной жизни это очень неудобно, но в бою оружие, которым природа снабдила практически любой живой организм, называющий себя хищником, не может не быть эффективным.
Хитрость лейтенанта заключалась в том, что он избегал «царапать» соперников, дожидаясь подходящего момента. И использовал свой шанс весьма эффективно, полностью избавившись от одного противника.
Остался последний.
Больше не скрывая своё оружие, лейтенант растопырил пальцы и медленно пошёл к бойцу напротив, который за короткую паузу понял, что ему противостоит не боец-рукопашник, а имперский офицер, то есть убийца со стажем и опытом, которому дали почти декаду, чтобы подготовиться к бою. Лейтенант же внутри скрежетал зубами от дикой боли, так все пропущенные удары давались ему тяжело, и боль туманила сознание.
Дальнейший обмен ударами показал, что лейтенант больше не собирается скрывать своё оружие. Предплечья «обезьяны» обзавелись ранами, потом лейтенант достал того «пощёчиной» по лицу, которая оставила три глубоких кровоточащих борозды на лице соперника…
Бой не закончился эффектно. Он закончился грязно и кроваво. И имперец, и каспиец действовали максимально осторожно, но имперец за счёт скорости наносил лёгкие, но тем не менее заставляющие терять кровь повреждения. Вскоре весь помост был залит кровью, а происходящее вызывало в сердцах зрителей только ненависть к имперцу и жалость к своему бойцу, который однозначно проигрывал, но держался на морально-волевых.
От попыток его свалить имперец просто сбегал, продолжая методично расцарапывать противника, пока тот не закачался и не свалился сам на покрытый кровью помост. Всем хотелось, чтобы это кончилось намного раньше. Сейчас каспиец выглядел несгибаемым героем, попавшим в ловушку, а имперец воплощением коварства и жестокости. Несправедливое избиение пятёркой имперских солдат каспийца в первом бою лейтенанта казалось лёгкой разминкой перед тем, что он сам устроил во втором: разорванное горло одного соперника и истекающий кровью, но не сдающийся до последнего второй.