Чтение онлайн

Трюка, кажется, что-то говорила. Смешно двигались лошадиные губы, я почему-то только сейчас заметила, как это смешно. Захотелось улыбнуться, а шальная мысль, что чародейка сейчас больше всего похожа на рыбу, выброшенную на берег, упрямо лезла в голову и никак не хотела выходить. Я сморгнула, попыталась приподняться. Руки плохо слушались, тело, кажется, решило объявить мне полный протест и неповиновение. Хорошо, что хоть голова ещё слушалась.

Мир на секунду окрасился в новые краски, стал… он просто стал другим. Куст сирени, что пышно пробивался из мраморной кадки, вдруг показался мне предложением. Россыпью букв, крупицей смысла, оторванной от повествования строкой. А сам сад —

огромный абзац, несколько страниц, того и гляди сейчас зашуршит бумагой, кутаясь, словно от холода, в тепло толстой обложки. Я скользнула глазами по Трюке. Передо мной была не единорожка, не чародейка из плюша, не оживший фантом искры по ту сторону мироздания — передо мной книга. Необъятная, большая, красивая. Ветер бесстыдно треплет торчащие язычки разноцветных закладок, кое-где на страницах — желтые пятна. То ли от старости, то ли от чьей-то небрежности.

Морок испарился, ушел вслед за былыми видениями, оставив меня наедине с Трюкой в саду. В голове по прежнему звенело, будто в ней поселился десяток знатных звонарей. Трюка теребила меня — и силой искры, и копытом, пытаясь достучаться до меня. Пряли мохнатые уши, покрытые голубой шерстью, большие ноздри грузно выдыхали пар, словно передо мной не единорог — пышущий жаром дракон. Вот-вот кончит свою монотонную непонятную речь и проглотит.

Через мгновение былое веселье слетело с меня конфетным фантиком. Ветер новой беды подхватил мою беспечность, потащил куда-то под облака, оставляя меня мерзнуть под холодом новых проблем. А проблемы были, да ещё какие!

Клякса — черная, противная, липкий комок грязи, явившийся откуда-то из недр нужника, облепил великую идею. Лапал мыслетворную звезду черными наростами, грозил расплыться, облечь её всю в себя, погубить, поглотить… может, не такая уж и проблема, а? Диана внутри меня возликовала. Возликовала, воздала хвалу всем Белым лисам и темневедам сразу.

— Мы опоздали… опоздали… — голос Трюки, наконец-то, пробился мне в уши, зазвучал, заставил вздрогнуть. Я медленно обернулась, чтобы посмотреть на единорожку. Казалось, что её одновременно охватили сразу несколько чувств. Страх, удивление, уверенность и желание действовать. Они боролись меж собой, эти чувства, а копыта в нерешительности копали грязь под ногами. Задыхаясь от ярости и гнева, чуть не плача от страха и ужаса, еле сдерживаясь от единого броска в порыве отваги, она по-прежнему оставалась стоять на месте. Будь, наверно, у неё такая возможность, закусила бы нижнюю губу.

— Что? — словно не сразу поняла её, переспросила я. Так, для проформы. Всё я прекрасно поняла. Великая идея под угрозой. Мы опоздали, мы…

— Мы упустили, — продолжила за меня мою мысль голубая волшебница. — Просрали. Бездарно просрали.

Грубая брань из её уст выглядела чем-то из ряда вон выходящего. А я пыталась определить — Трюка расстроена? Напугана? Обескуражена? Я смотрела и не могла понять.

— Страх уже здесь, — хихикнув, сказала она мне. — Пока мы игрались с ним у замка, он ворвался сюда сквозь все кордоны и даже смог каким-то чудом пройти сквозь заслоны Элфи.

Может быть, именно поэтому она нападала на нас, вдруг подумала я? Отравленная страхом, Элфи уже подчинялась ему, а не собственной воле. Догадка ерзала на языке, торопясь сорваться и пуститься в путешествие по ушам Трюки, но я сдержалась. Послушаем лучше, что волшебница сама нам скажет.

— Что теперь будет с идеей? Она…

— Скорее всего, погибнет. Страх никогда не уходит без жертвы. Или обезобразит великую идею до неузнаваемости, исказит, извратит. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Спокойно, говорила я самой себе, спокойно. Не торопись. Что мне сказать Трюке?

Что служба ОНО предписала мне найти любым способом Великую Идею и уничтожить её? Рассказать, что это нужно для блага Лексы, что после этого он воссияет благожелательностью и добротой, нарастит живот побольше и гонорар — за литературную жвачку, и будет жить припеваючи. Припеваючи и не сотворив катастрофы. Кто знает, чем могут обернуться благие намерения?

— Мы не можем этого допустить, — веко Трюки подергивалось, предательски выдавая её волнение. Ей хотелось как-нибудь снять напряжение и, казалось, сейчас она нырнет мордой в свою необъятную гриву, извлечет оттуда сигарету и закурит.

Не нырнула, не извлекла, не закурила.

— Инсульт, — ответила она на так и незаданный мной вопрос. — Ты знакома с этим словом?

Что-то из памяти Лексы подсказало мне, что это очень страшный недуг, которого стоит опасаться. Десятая часть населения этой планеты обречены умереть именно от него. Страшное слово ухмыльнулось кровавым оскалом, блеснула лысым черепком, укуталась в черный саван. Того и гляди сейчас явиться на зов, шмыгнет носом, весело спросит — звали?

Смерть… мне вспомнилось, как ещё совсем недавно я сидела в шкафу — никому не нужная, никем не замеченная, всеми покинутая — и с ужасом ждала, когда она предложит мне свои объятия. Смерть приходит ко всем — без разбору — будь ты искра или человек. Есть хоть какой-то намек на жизнь? Будь добр…

— Лекса умрет, — Трюка словно смаковала эти слова, словно тонула в вине собственной вины и отчаяния. Отчаяния ли, усомнилось что-то внутри меня, но я подавила эту мысль. Во рту пересохло — снова как тогда, когда я стала живой и первый раз и ощутила воздух в своих легких. Словно вот-вот Диана скажет, что не говорит с куклами…

— Это же всего лишь идея… инсульт — это же что-то связанное с мозгом, сердцем, сосудами… — я черпала из недр и без того небогатых знаний писателя, даже не замечая этого. Слова рождались, ложились на язык, и выплескивались в мир — сонмом связанных звуков. Я сморгнула, вдруг ощутив, как прямо в воздухе мой голос извлекает не звук — безмолвные буквы. Вот сейчас они лягут на белый снег чистого листа и…

— Мы сейчас в Лексе, маленькая. Прямо в его мозгу, если хочешь знать. И каждое наше движение, битва, даже ваша «беседа на искрах» с Элфи — всё это отразилось на Лексе.

— Так значит отсюда и здесь можно управлять самим Лексой? Как… как куклой? — я поперхнулась, как только сказала это. Трюка кивнула головой в ответ.

— Можно, если знать как. Боюсь, что для этого ни у тебя, ни у меня не хватит сил. Мало у кого хватит сил, ведь мы же — на мгновение мне показалось, что Трюка ухмыльнулась, качнув головой, — ведь мы же всего лишь не рожденные идеи. Мутации, девиации, предложение, оборванное на полуслове. Мы прозвучали в этом мире — но не до конца. Неужели ты думаешь, что калека может быть сильней здорового?

Меня передернуло — на этот раз уже от сравнения. В воздухе резко похолодало. Страх, зар-раза, нас ничуть не смущался. Лапал бесстыдным любовником облик мировой идеи, норовил вот-вот проникнуть в самое чрево. Мне стало противно.

— Видишь ли, человек — не кукла. Нельзя, к примеру, зашвырнуть его на диван против его воли. А вот если потянуть за нужные ниточки… Ненависть, боль, страх, гнев — и вот уже добрые побуждения ржавеют в тисках матерого цинизма. Похоть, лютая страсть, жестокость — и любая любовь отступит на второй план, уступив место пошлому желанию. Видишь ли, маленькая, человек всю свою сознательную жизнь мечется между, прости, театром и сортиром. Они подчиняются своим чувствам, эмоциям, побуждениям, порой не осознавая, чем они вызваны.