Чтение онлайн

В. К. Юрий Мефодьевич, вернемся к театру. Перед закрытием прошлого сезона я еще раз посмотрел у вас «Дядю Ваню». Была жуткая июльская жара, невозможно душный вечер, а зал между тем – почти полный. И какая напряженная тишина в зале, какое внимание, сколько продолжались овации после спектакля! Это же совершенно искренне – как говорится, не по заказу, а от души. Возникает мысль, что уникальный зритель наш, отечественный. Это радует, дает надежду. Когда становлюсь свидетелем и участником такого, у меня душа испытывает необыкновенный подъем. А все-таки зритель как-то изменился за последние годы? В лучшую, в худшую сторону – как вы это ощущаете?

Ю.

С. В общем зритель, конечно, изменился. Изменилась жизнь – и человек в чем-то не может не измениться. Но я думаю, что существует у каждого театрального коллектива свой зритель. Или, может быть, так: еще и у каждого репертуара существует свой зритель. И мне думается, что все-таки у Малого театра зритель свой. И те люди, которые приводят к нам своих детей, и те ребята – школьники, которые приходят, чтобы посмотреть у нас классику, они воспитываются в определенном духе. Наверное, уже в первые моменты соприкосновения с нашим театром, с детских заветных лет и происходит воспитание зрителя.

Сентябрь 1999 г.

Один из крупнейших деятелей советской культуры. Выдающийся русский композитор двадцатого века. Народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, профессор… Всё это он, Тихон Николаевич Хренников, готовившийся в те дни отметить свое девяностолетие. И при этом – продолжающий активно работать, творить! За последние годы им созданы балеты «Наполеон Бонапарт» и «Капитанская дочка», музыкальный спектакль «Чудеса, да и только» в Театре имени Наталии Сац, а сейчас вместе с Омским музыкальным театром работает над сценической версией знаменитого фильма «В шесть часов вечера после войны».

Мне давно хотелось побеседовать с патриархом отечественного искусства. И вот наконец, в апреле 2003 года, эта встреча состоялась.

Виктор Кожемяко. Тихон Николаевич, есть такое выражение: музыка времени. Александр Блок призывал: «Слушайте музыку революции!» И в его поэме «Двенадцать» это звучит. Своя музыка была у предвоенного, послевоенного нашего времени и, конечно, в годы великой войны. Тут при воспоминании в душе сразу же зазвучат оратория «Вставайте, люди русские!» Прокофьева и Ленинградская симфония Шостаковича, песни Александрова и Соловьева-Седого, Блантера и Хренникова… А вот скажите, какова, в вашем восприятии, музыка времени нынешнего?

Тихон Хренников. Нынче у нас, пожалуй, не время, а безвременье. Ну а у безвременья, собственно, никакой музыки нет. Я не хочу сказать, что нет талантливых людей и что не пишется хорошая музыка. Талантливых людей сегодня много, даже очень много! Я до сих пор профессор Московской консерватории, у меня свой класс, свои ученики, аспиранты, ко мне приводят начинающих композиторов, и я вижу, сколько сегодня талантов.

Конечно, этим всегда отличалась Россия. Но, знаете, в нынешних условиях иногда просто поражаешься. Казалось бы, всё против, ничто не способствует: и учение сопряжено с огромными трудностями, и безденежье большинства, и вся эта бытовая неустроенность, а таланты идут и идут. Причем они, юные, всё

очень быстро схватывают, они быстро созревают…

В. К. В чем же тогда дело? Таланты есть, консерватория работает, и в ней такие профессора… А чего не хватает?

Т. X. Прежде всего, нет востребованности. Общественной, государственной. Давайте взглянем конкретно. Чтобы исполнить крупное музыкальное сочинение сейчас, нужно самому нанимать оркестр, платить деньги дирижеру, снимать зал. Все это требует огромных средств! А откуда они у композитора?

Словом, это вам не советское время, когда о талантливом произведении, если оно появлялось, заботились все – и Союз композиторов, и радио, и Министерство культуры. Были заинтересованы. А если шире сказать, было заинтересовано государство! В развитии настоящего искусства.

В. К. Выходит, сейчас не заинтересовано?

Т. X. По-моему, нет. Или уж, во всяком случае, не очень. Да, что-то делается. Какие-то произведения даже Министерство культуры закупает. Но это крохи всё! Выделил президент средства для поддержки нескольких ведущих музыкальных коллективов – Большого театра, Мариинки, Московской и Ленинградской консерваторий, двух оркестров. Но это же единицы! Лично я, скажем, не бедствую материально, потому что, кроме обычной пенсии, получаю пенсию так называемую президентскую. Да недавно еще премию президентскую получил. Но ведь совсем немного таких, как я, у кого есть подобные субсидии.

В. К. А остальные? Как им выживать и работать?

Т. X. Серьезнейший вопрос! Приходится как-то выкручиваться, искать каких-то покровителей. Но, знаете, одними покровителями искусство развиваться по-настоящему не может. Для этого обязательно нужна основательная государственная поддержка! Раньше было несколько по-другому, когда творцы, будь то поэт или композитор, были в основном из аристократических, дворянских семейств. Они не испытывали нужды. Но и тогда Чайковский, например, хотя он был дворянин, жил на то, что он сочинял, и на помощь Надежды Филаретовны фон-Мекк. А если бы она ему не помогала, не мог бы он так свободно творить. В советское же время невероятный подъем, расцвет искусства был достигнут благодаря великой идее, которая была в обществе, и, конечно же, благодаря постоянной поддержке государства.

В. К. Значит, эта проблема на сегодня – одна из главных?

Т. X. Безусловно. Если о музыке говорить, у нас ведь замечательные традиции, великолепная педагогическая школа. Я бы сказал, лучшая педагогика в мире! Возьмите Московскую консерваторию – какие колоссы здесь преподавали: Игумнов, Нейгауз, Гольденвейзер, Файнберг и так далее. Потом их ученики пошли – Флиер, Гилельс… Это всё традиции, которые перешли к нам от братьев Антона и Николая Рубинштейнов, один из которых был в Петербургской консерватории, а другой – в Московской, от великих композиторов Чайковского и Танеева, которые были профессорами Московской консерватории.

И эти традиции, слава Богу, пока сохраняются. Хотя многие педагоги, должен вам прямо сказать, в последние годы работают на одном энтузиазме, поскольку оплата их труда чисто символическая.

В. К. А многие исполнители и коллективы, причем из лучших, в поисках заработка вынуждены уезжать за границу и работать в основном там. Отечественному же слушателю они фактически становятся недоступными. Есть ведь такая проблема?

Т. X. Есть. Опять-таки упирается в то, что искусство наше почти полностью лишилось поддержки родного государства.