Лэшер
Шрифт:
К тому же теперь у меня появилась дочь, и я хотел быть с ней рядом, любить ее, видеть, как она растет. Это желание пересиливало все прочие, и впервые в жизни я понял, почему сюжеты стольких легенд и сказок вертятся вокруг одного-единственного сокровища – ребенка, наследника, крошечного живого комочка, появившегося на свет в результате соития двух существ.
Думаю, этих объяснений вполне достаточно, и вы, Майкл, в полной мере представляете, что я тогда чувствовал. Жизнь моя висела на волоске, и я трепетал при одной только мысли, что волосок этот вот-вот оборвется.
Но что я мог сделать?
Ответ
Однажды, созвав музыкантов и приказав им играть, то есть извлекать из инструментов какофонию звуков, которая раздражала меня не меньше, чем непрекращающаяся зубная боль, я попытался поговорить о Лэшере с Маргаритой. Мне хотелось подробнее узнать, что он собой представляет и что о нем известно всем прочим нашим родственникам.
Однако из нашего разговора ничего не вышло. Маргарита могла рассуждать лишь о том, что занимало ее, то есть о собственном колдовском искусстве, позволявшем ускорять рост цветов и трав, залечивать раны и создавать чудодейственные снадобья, которые, как она полагала, позволят ей жить вечно.
– Настанет день, когда дух обретет плоть, – заявила она. – А если он сможет воплотиться вновь, значит, нам с тобой после смерти тоже удастся это сделать. Все мертвецы получат возможность преодолеть портал и последовать примеру Лэшера.
– Какая дикая мысль, – отрезал я.
– Ты говоришь так, потому что еще не умер! Погоди, настанет время – и ты изменишь свое мнение.
– Матушка, неужели вы хотите, чтобы по земле бродили ожившие мертвецы? Боюсь, если все они пожелают вернуться, для них попросту не хватит места на этом свете. Что же мы будем с ними делать?
Мое ироническое замечание до крайности раздосадовало Маргариту.
– Не задавай идиотских вопросов! – прошипела она. – Так ты накликаешь на себя беду. Ты, я вижу, вообразил, что Лэшер не сумеет с тобой расправиться? Будь уверен, для него это сущий пустяк. Так что выполняй свое предназначение и не пытайся помешать ему. Тебе дарована жизнь со всеми ее удовольствиями. Чего тебе еще?
После этого бесплодного разговора я отправился в город, в свой особняк на Рю-Дюмейн. Шел дождь, в точности как в тот вечер после смерти Дарси, когда я приехал в дом на Первой улице. Дождь всегда успокаивал мои расшатанные нервы и улучшал настроение. Прибыв к себе, я первым делом распахнул двери, ведущие на террасу, на мокрых перилах которой сверкали серебряные брызги, и позволил каплям влаги ворваться в дом, россыпью осесть на шелковых шторах. Мне не было нужды трястись над какими-то тряпками. Будь на то моя воля, я мог бы завесить окна золотом.
Я растянулся на кровати, подложив руки под голову и забросив обутую в сапог ногу на спинку, и принялся мысленно составлять длинный перечень собственных
«Да, – со вздохом говорил я себе, – ты продал душу этому проклятому призраку, и она давно и безраздельно принадлежит ему. Что еще ты можешь дать духу? Обещание защищать, оберегать и обучать новорожденное дитя? Но это дитя уже способно его видеть. Он может учить девочку сам и прекрасно знает об этом».
А когда дождь стих и взошедшая на небе луна залила улицу своим бледным светом, я нашел ответ.
Я могу отдать ему свое человеческое обличье. Душу мою он получил. Почему бы теперь не завладеть и ее плотской оболочкой – той внешней формой, которую он столь успешно воспроизводит? Да, разумеется, я передам свое тело в полное его распоряжение.
Без сомнения, он может попытаться изменить мой облик и таким образом погубить меня. Однако до сих пор не было случая, чтобы при проведении подобных опытов он обходился без нашей с матерью помощи. Без нашего участия ему не удавалось даже придать иной вид растениям и заставить их цвести раньше срока. Будь по-иному, он не стал бы использовать наши способности.
Значит, риск не столь уж велик. Пожалуй, я могу впустить его в собственное тело, позволить смотреть на мир моими глазами, ходить моими ногами, действовать моими руками… Но он ни в коем случае не должен изменять мою плоть.
Приняв это важное решение, я позвал Лэшера, хотя понятия не имел, где он в тот момент обретался, какое расстояние нас разделяло и достигнет ли его слуха мой зов.
Однако уже через несколько секунд Лэшер материализовался возле овального зеркала, стоявшего в углу спальни. И я впервые увидел его отражение! Как ни странно, я даже не задумывался о том, способен ли Лэшер отражаться в зеркале. Вскоре он растворился в воздухе. Тем не менее я успел разглядеть его насмешливую улыбку. Одет он был в точности как я – это тоже не ускользнуло от моего внимания.
– Ты ведь хочешь обрести плоть? – вопросил я. – Так почему бы тебе не взять мою? Почему бы тебе не смотреть на мир моими глазами? Войди в меня и владей моим телом. Я обещаю впустить тебя без всякого сопротивления и подчинить свое тело твоим желаниям. Ты будешь жить в моей плоти, пока у тебя хватит на это силы.
– Ты действительно готов так поступить?
– Конечно. Я уверен, мои предки уже предоставляли свою плоть в твое распоряжение. Наверняка Дебора или Шарлотта делали это.
– Не смей насмехаться надо мной, Джулиен, – сказал Лэшер, и от беззвучного его голоса повеяло ледяным холодом. – Ты прекрасно знаешь, что женское тело не подходит для моих целей.
– Тело есть тело, – пожал я плечами.
– Но я не женщина, – отрезал он.
– Что ж, теперь у тебя есть возможность воспользоваться телом мужчины. Мое предложение отнюдь не шутка. Возможно, именно таков уготованный мне удел. Войди в меня, Лэшер. Яготов принять тебя. Не зря же мы были с тобой так близки в течение многих лет.
– Не смей насмехаться надо мной, Джулиен, – повторил Лэшер. – Мы занимались с тобой любовью – да, не стану отрицать. Но это часто бывает между мужчинами.