Чтение онлайн

Полагаю, в дальних краях он утратил иммунитет к этой болезни. Впрочем, на этот счет у меня нет твердой уверенности. Могу сказать только одно: ирландцы всегда умирают от желтой лихорадки, к которой мы совершенно невосприимчивы. Бедняжка Кэтрин обезумела от горя. Одно за другим ко мне на РюДюмейн полетели от нее письма с мольбами об исцелении Дарси.

– Он умрет? – спросил я у Лэшера.

Лэшер появился в изножье моей кровати – сосредоточенный, со скрещенными на груди руками. Костюм его в точности повторял тот, что был на мне накануне. Разумеется, все это было всего лишь иллюзией.

– Думаю, ему придется умереть, –

изрек он. – Наверное, настал его час. Тебе не стоит беспокоиться. Даже те, кто наделен ведьмовским даром, бессильны против этого недуга.

В этом я далеко не был уверен. Но когда я рассказал Маргарите о постигшем семейство Кэтрин несчастье, она принялась приплясывать и довольно хихикать.

– Пусть этот ублюдок подохнет, а вместе с ним и его отродья, – приговаривала она.

Слова эти заставили меня содрогнуться от ужаса. Маленькие Клэй и Винсент ни в чем не были виноваты – за исключением того, что родились мальчиками, как в свое время я и мой брат Реми.

Размышляя о том, как мне следует поступить, я вернулся в город, где не преминул проконсультироваться с опытными докторами. Все они сообщили мне лишь то, что я знал и без них: как и всегда в жаркое время года, лихорадка свирепствует во всей округе, и на кладбищах скопилось столько покойников, что их не успевают хоронить. Весь город был, казалось, пропитан запахом смерти. На улицах пылали костры – их разжигали для того, чтобы уничтожить пагубные миазмы.

Богатые владельцы хлопковых фабрик и купцы, приехавшие на разоренный после Гражданской войны Юг в надежде резко увеличить свое состояние, падали под ударами Мрачной Жницы так же покорно, как и ирландские крестьяне, только что сошедшие с кораблей.

Вскоре умер и Дарси. Да, умер. А у дверей моего дома появился кучер Кэтрин:

– Он скончался, господин. Ваша сестра умоляет вас приехать.

Что я мог поделать? С того достопамятного вечера, когда в недостроенном еще доме на Первой улице я обнаружил сестру в объятиях Дарси, ноги моей не было в ненавистном особняке. Я даже ни разу не видел малышей – Клэя и Винсента. Я больше года не встречался с сестрой. Лишь однажды мы случайно столкнулись с ней на оживленной улице, да и то лишь затем, чтобы в очередной раз поссориться. Но в тот момент все блага и удовольствия, которыми я наполнял свою жизнь, внезапно превратились в ничто. Меня звала к себе любимая сестра.

Я не мог не откликнуться на ее просьбу. Я должен был ее простить.

– Лэшер, что мне делать? – спросил я.

– Сам увидишь, – последовал невразумительный ответ.

– Но у Кэтрин нет дочери, которая продолжила бы ведьмовскую линию. А теперь ей уготована участь вдовы, обреченной на тихое увядание за стенами собственного дома. Тебе это известно не хуже, чем мне.

– Сам увидишь, – повторил он. – Отправляйся к ней. Не мешкай.

Вся семья, затаив дыхание, ожидала дальнейшего развития событий. Никто не знал, как все повернется.

Я отправился в дом на Первой улице. Дождь лил как из ведра, жара и духота казались невыносимыми. Всего в нескольких кварталах от дома Кэтрин в ирландских трущобах гнили в сточных канавах трупы жертв лихорадки.

Даже речной бриз дышал отвратительным смрадом. Но особняк стоял на своем месте, в окружении дубов и магнолий, по-прежнему величественный, роскошный, такой же неприступный и прочный, как средневековый замок. И однако мне показалось, что в этом

вычурном доме, изобилующем архитектурными излишествами, таилось нечто зловещее.

Я поднял глаза на окна хозяйской спальни, расположенной в северном крыле дома, и глазам моим предстала картина, впоследствии ставшая привычной для многих, в том числе и для вас: плотно закрытые ставни и едва заметное мерцание свечей, проникающее сквозь щели.

Дверь была заперта, но это отнюдь не стало для меня препятствием. Не знаю, помог ли мне в том Лэшер или достаточно оказалось моей собственной силы, но я, чуть надавив на створку, с легкостью сломал замок и вошел в дом.

Сбросив насквозь промокший под дождем плащ, я едва ли не бегом поднялся по лестнице. Дверь в хозяйскую спальню стояла распахнутой настежь.

Разумеется, я ожидал увидеть на супружеском ложе труп ирландского архитектора, стремительно разлагающийся в знойной атмосфере лета.

Однако выяснилось, что из страха перед возможной инфекцией от покойника поспешили избавиться как можно скорее. Одна из набожных ирландских горничных, служивших в доме, сообщила мне, что тело бедного Дарси уже предано земле под погребальный звон, который в нынешние скорбные времена не прекращается ни днем ни ночью. С похоронами так спешили, что пришлось обойтись без католической заупокойной службы.

В чисто убранной и тщательно вымытой спальне на гигантской супружеской кровати, с четырех сторон украшенной львиными головами, распростерлась безутешная вдова. Она лежала ничком, уткнувшись в вышитую подушку, и до меня доносились звуки приглушенных рыданий.

Милая моя сестренка казалась такой маленькой и такой несчастной. Я сразу вспомнил о тех благословенных временах, когда был главным ее покровителем и защитником. Опустившись на кровать рядом с Кэтрин, я провел рукой по ее волосам. Она припала к моему плечу, орошая его слезами. Длинные темные волосы Кэтрин оставались мягкими и шелковистыми на ощупь, и лицо ее сохранило прежнюю красоту. Неудачные беременности, утрата детей – все эти несчастья не лишили сестру очарования невинности, и, когда она подняла на меня взгляд, я увидел, что глаза ее, совсем как в детстве, светятся добротой и доверчивостью.

– Джулиен, увези меня домой, в Ривербенд, – всхлипывая, прошептала она. – Я хочу вернуться в родные стены. Упроси матушку простить меня. Жить здесь одна я не в состоянии. Я повсюду вижу Дарси, одного лишь Дарси.

– Я попытаюсь уговорить матушку, Кэтрин, – пообещал я.

Однако в душе я не сомневался, что подобная попытка обречена на провал. О том, чтобы мать простила Кэтрин и вновь приняла ее под родительский кров, не могло быть и речи. Рассудок Маргариты окончательно помутился, и, скорее всего, она даже не вспомнит, что у нее когда-то была дочь. В Ривербенде все пошло наперекосяк. Когда я видел мать в последний раз, она в обществе Лэшера увлеченно занималась проращиванием цветочных семян. При этом Лэшер рассказывал Маргарите об особых растениях, из которых можно приготовить магическое снадобье. Он утверждал, что с помощью этого зелья она якобы обретет дар предвидения. Подобная чепуха полностью поглощала Маргариту в последние годы. Я могу сказать ей, что Кэтрин умерла несколько лет назад, а ныне вернулась с того света и что мы обязаны окружить ее заботой и вниманием. Кто знает, возможно, Маргарита примет эти слова на веру и моя хитрость сработает.