Чтение онлайн

– Мой возлюбленный Джулиен…

– Владей этой плотью всегда, – воскликнула Маргарита. – Живи в этом теле так, словно оно принадлежит тебе по праву.

Но в это мгновение существо начала сотрясать крупная дрожь. И вновь на глазах моих произошло то же самое, что некогда случилось с младенцем волосы начали темнеть, а лицо исказили судороги.

А потом щуплое старое тело упало замертво, повиснув на наших руках. Возможно, перед смертью душа старого колдуна вновь вошла в свою оболочку, но узнать это нам так и не довелось.

После того как мы уложили

труп на кровать, Маргарита подвергла его тщательному осмотру. Она обратила мое внимание на белые полосы на смуглой коже и темные пряди волос. По ее мнению, все эти изменения произошли под воздействием вошедшей в тело силы. Язаметил, что цвет изменили лишь самые короткие волосы, а побелевшая кожа на глазах приобретает прежний, желтовато-смуглый оттенок.

– Что мы будем делать с трупом? – осведомился я. – Никто не должен знать о том, что здесь произошло.

– Разумеется, все останется в тайне, – заверила Маргарита. – Но прежде всего мы должны отрезать голову и сохранить ее.

Однако я был слишком измучен, а потому, опустившись в изнеможении на пол у стены и скрестив ноги, молча наблюдал, как Маргарита большим садовым ножом неторопливо отделяет от дряблого туловища голову старого колдуна. Завершив свое страшное дело, она погрузила жуткую добычу в химический раствор, приготовленный специально для этой цели, и запечатала банку. Мертвые глаза уставились на меня сквозь стекло.

К тому времени Лэшер успел собраться с силами и предстать перед нами в человеческом обличье. Момент этот запечатлелся у меня в памяти с удивительной яркостью. Как сейчас вижу Лэшера – привлекательного мужчину с открытым, почти наивным взглядом – и Маргариту, которая довольно похлопывает по крышке банки и умиленно лепечет, обращаясь к находящейся внутри человеческой голове:

– Милая моя головка, все будет отлично, все будет просто замечательно.

После этого случая она предалась своим опытам с прежним рвением.

Повторяю, Майкл, коль скоро вы видели банки с заспиртованными головами и младенцами, то вы в полной мере знакомы с результатами наших магических экспериментов. Как я уже говорил, никаких иных результатов нам достичь не удалось. Но тогда нам не дано было знать, что все наши усилия останутся тщетными.

С каждой новой жертвой мы действовали все более уверенно и умело. Опасения наши таяли, а надежды, напротив, росли. Мы выяснили, что старческие дряхлые тела не годятся для нашей цели. Необходима была молодая и сильная оболочка. Наилучшим материалом для опыта стал бы какой-нибудь одинокий юноша, что называется, без роду без племени.

Больше всего я страшился, что Кэтрин проведает что-либо о наших мерзких занятиях. Милая сестрица была главной моей отрадой. Нередко, любуясь этой прелестной наивной пташкой, я с горечью думал: «О, если бы ты только знала…» Однако отказаться от пособничества в этих темных делах было выше моих сил. Мать и дух держали меня слишком крепко. Возможно, в Кэтрин я видел отражение лучшей части своего существа. Она являла собой воплощение детства, которого я был фактически лишен, невинности, которой я не обладал

даже в самые ранние годы, воплощение добра, изгнанного из моей жизни. Быть может, поэтому я так сильно любил ее.

Что касается наших магических опытов с призраком, должен признать, они доставляли мне немалое удовольствие. Откровенно говоря, мне нравилось даже отлавливать жертвы и приводить их в дом, а потом лживыми посулами усыплять их бдительность, побуждая к согласию впустить в себя Лэшера. Каждая новая попытка повергала меня в состояние глубокого волнения. Мерцающее пламя свечей, недвижное тело, распростертое на кровати, момент внедрения в него духа… – все это возбуждало, завораживало и неодолимо притягивало меня.

По мере того как опыты наши продолжались, Лэшер становился все требовательнее и разборчивее. Он предпочитал тела со светлыми кожей и волосами, ибо они с большей легкостью подвергались нужным ему изменениям. Теперь ему нередко удавалось остаться в человеческой оболочке довольно длительное время, а порой он даже мог ходить и разговаривать.

Всякий раз Лэшеру удавалось в определенной степени воздействовать на внешний вид своих временных вместилищ. Однако все ограничивалось лишь изменением цвета кожи и волос, не более.

И, в конце концов, жертва неизбежно умирала.

Но духу нравился сам процесс внедрения в чужое тело, – и он с нетерпением ждал каждой новой возможности.

Так, например, он говорил:

– Сегодня вечером я хочу увидеть луну человеческими глазами. Найдите мне подходящего ребенка.

А несколько дней спустя мог вдруг сообщить:

– Нынешним вечером ябуду танцевать человеческими ногами. Разыщите мне резвые ноги, искусные в танцах, и приведите скрипача – пусть играет за дверью.

В качестве награды за труды Лэшер приносил нам сверх всякой меры золота и драгоценностей. Каждый день я находил в карманах увесистые пачки банкнот. Богатство нашей семьи росло с невероятной быстротой. К тому же дух подсказывал нам, в какие предприятия стоит вкладывать капиталы. Надо отдать ему должное, он ни разу не ошибся.

Еще одно обстоятельство, пожалуй, достойно упоминания. Дух научился принимать мое обличье. Я видел это собственными глазами.

Впрочем, я сам дал к тому повод одним опрометчивым высказыванием.

– Почему, представая в человеческом облике, ты всегда выглядишь одинаково? – спросил я у него однажды. – На мой взгляд, вид у тебя слишком чопорный и старомодный.

– Сюзанна полагала, что именно так должен выглядеть привлекательный мужчина, – последовал ответ. – А каким бы ты хотел увидеть меня?

Тщательно подбирая слова, я поделился с ним своими пожеланиями. И однажды глазам моим предстала моя собственная копия, причем поразительно точная. Поначалу это испугало меня, но одновременно и позабавило. Вскоре мы обнаружили, что новый облик Лэшера дает нам возможность беспрепятственно дурачить окружающих. Нередко я оставлял его за письменным столом, а сам сбегал из дома, в то время как домочадцы пребывали в полной уверенности, что я сижу в своей комнате.