Чтение онлайн

Что бы ни случилось, необходимо сохранить это чудо из чудес, подумал я, и глаза мои наполнились слезами.

А потом я переступил порог замка, где мне предстояло узнать неприглядную правду.

В главном зале горел огонь, в очаге громко потрескивали поленья, и какие-то люди в темных костюмах с озабоченным видом сновали туда-сюда.

Отец мой, нынешний лаэрд, восседал в кресле с высокой резной спинкой. Завидев нас, он поднялся нам навстречу.

– Уходите прочь! – приказал он всем остальным.

Я узнал его с первого взгляда. Облик этого крепко сложенного, широкоплечего человека по-прежнему дышал могуществом. Он очень походил на своего собственного отца, хотя был вовсе не

так стар, как прежний глава клана во время нашей единственной памятной встречи. В волосах отца кое-где мелькали серебристые нити, но длинные пряди все еще были густы и сохраняли насыщенный каштановый оттенок. Глубоко посаженные глаза отца сияли радостью и любовью.

– Эшлер! – произнес он. – Слава богу, ты вернулся домой.

Отец устремился ко мне и заключил в объятия. Я вспомнил, как увидел его впервые, осознал, что отец – единственный человек на свете, который знает обо мне все и при этом взирает на меня с неизменной любовью. Сердце мое едва не выпрыгивало из груди.

– Садись к огню и выслушай меня, – сказал отец.

Он поведал мне о том, что Елизавета, нечестивое отродье Анны Болейн, правит теперь Англией, однако главную угрозу для нас представляет вовсе не королева Джон Нокс, неистовый пресвитерианин, вернулся из ссылки и теперь разжигает религиозную войну, пламя которой вот-вот охватит всю страну.

– Воистину, эти люди лишились разума! – горестно возгласил мой отец. – Они хотят уничтожить статуи Пресвятой Девы, хотят сжечь церковные книги. Без всяких оснований они упрекают добрых католиков в идолопоклонничестве, тогда как сами они – гнусные еретики. Слава Богу, наш Эшлер снова с нами и поведет нас к спасению.

Услышав эти слова, я невольно вздрогнул.

– Ты прав, отец, – произнес я. – Упреки наших врагов не имеют под собой оснований. Мы далеки от греха идолопоклонничества. И я отнюдь не являюсь идолом. Я всего лишь священник, смиренный служитель Господа. Какую помощь я могу оказать в суровую годину войны? За годы, проведенные в Италии, я немало слышал о жестокости еретиков. И я могу лишь молиться, чтобы Господь наставил их на путь истинный, а нам даровал победу. Но возможности мои не столь уж велики.

– Не столь уж велики! Да ты – наше главное упование! Нам, правоверным католикам, сейчас более всего необходим предводитель, который поможет выдержать все грядущие испытания. В любое время протестантские войска могут набраться храбрости и, пользуясь своим численным превосходством, устремиться на штурм главного въезда в долину. Еретики уже имели наглость заявить, что, если мы осмелимся отслужить в соборе Рождественскую мессу, они снесут город с лица земли. Но мы способны выдержать длительную осаду. У нас достаточно припасов, зерна и баранов. Если мы продержимся все двенадцать дней Рождества, враги, без сомнения, поймут, что нам помогает сам Господь, и уйдут прочь.

Сегодня ночью ты возглавишь крестный ход, Эшлер, – продолжал отец. – Ты будешь запевать праздничные гимны, ты опустишь Младенца Христа в ясли, рядом с Девой Марией и святым Иосифом. Ты приведешь в стойло животных, которые поклонятся Христу, явившемуся, дабы спасти этот мир. Будь нашим духовным пастырем, Эшлер, и делай все, что полагается делать доброму пастырю. Моли за нас Господа, призывай милосердие Господне, и да будет твоя молитва услышана!

Разумеется, я знал, что идею, во власти которой пребывал мой отец, протестанты считают устарелой и безосновательной. Согласно этой идее мы, избранные, возведенные в духовный сан, обладаем некоей чудесной способностью вступать в прямое общение с Господом, способностью, которой лишены обычные люди.

– Отец, обещаю, я выполню свой долг духовного наставника и священнослужителя, – сказал я. –

Но что, если мы не сумеем выдержать осаду в течение двенадцати рождественских дней? Что, если и после Рождества наши враги не отступят? Рано или поздно наши запасы подойдут к концу, силы наши иссякнут. Что тогда помешает протестантам ворваться в долину?

– Рождество – это время, которое еретики особенно ненавидят, Эшлер, – пояснил отец. – Ведь именно этот праздник Римско-католическая церковь отмечает с особой торжественностью. В рождественские дни католические священники надевают роскошное облачение, в храмах курится ладан и горит множество свечей. В рождественские дни служат Великую мессу. Но в Шотландии очень живучи старые предрассудки и суеверия, Эшлер. В языческую пору Рождество считалось порой ведьм, порой, когда не знающие покоя души мертвых бродят по миру и творят зло. Не случайно ближайшая к нашей долине гавань называется Гаванью ведьм. В крови у нас, представителей клана Доннелейт, есть немалая примесь ведьминской крови. Недаром многие из нас наделены колдовским даром. Говорят, что наша долина – пристанище маленького народа, злобных нечестивых тварей, которые держат в плену души умерших. Папизм и черная магия – вот два главных обвинения, которые бросают нам протестанты. Для них эти два понятия неразделимы. Сами же они готовы отдать жизнь, лишь бы ниспровергнуть каноны и установления Истинной церкви, доказать, что вино и хлеб не могут превращаться в Тело и Кровь Христову! В своем ослеплении они твердят, что молиться Пресвятой Деве – великий грех.

– Да, я все понял, – кивнул я, и сердце мое болезненно сжалось. Оказывается, маленькие существа держат в плену души умерших. Прежде я не знал этого.

– Наших святых еретики осмеливаются называть идолами! А нас самих считают служителями дьявола, – продолжал отец. – Но лишь Христос, которому мы поклоняемся в наших храмах, – истинный и живой Христос.

– И мой долг – придать защитникам праведной веры душевной крепости и отваги, – пробормотал я. – Однако это вовсе не означает, что я сам должен устремиться на врагов с мечом и пролить их кровь.

– Нет, – покачал головой отец. – Но пусть голос твой, подобно грому небесному, прозвучит в защиту Сына Божьего. Иного мы от тебя не ждем. Силой своих пламенных речей ты поможешь сплотиться нашим приверженцам и заставишь замолчать наших противников! Ибо наши тайные недруги находятся среди нас. Да, и в нашей долине есть сторонники пуритан, которые надеются, что Истинная церковь доживает последние дни. Есть и такие, кому повсюду мерещатся ведьмы и прочая нечисть. Они мечтают разделаться с черной магией, побросав в костры чуть не половину жителей долины. Положи конец подобным раздорам. Именем святого Эшлера объедини верных католиков! Отслужи в соборе торжественную мессу.

– Отец, насколько я понимаю, вы уже сказали людям, что я святой, сошедший к ним прямо с церковного витража, – предположил я.

– Но это чистая правда! – с жаром воскликнул отец. – Клянусь Богом, ты настоящий святой. И ты сам это знаешь. Ты – Эшлер, вновь явившийся в этот мир. Ты – Эшлер, с самого рождения наделенный тайным знанием. У кого могут быть в этом сомнения? В течение двадцати трех лет ты находился среди францисканских монахов и вел праведную жизнь, чуждую даже намеку на грехи и пороки. Кто же ты, как не святой? Как и положено святому, ты исполнен кротости и смирения. Но сейчас настало время отбросить кротость. Сейчас тебе необходимы мужество и отвага. В этой долине достаточно малодушных священников, которые дрожат от страха у себя в ризницах. Собственное трусливое воображение рисует им жуткие картины. Наверняка они уже видят, как протестанты кидают их в огонь вместо рождественских поленьев.