Чтение онлайн

Глаза полицейских немного расширились, когда они заметили мою окровавленную рубашку.

— Это его кровь, — сказала я, указывая на скорую.

Один их них улыбнулся и повторил слова Лукаса:

— Молодец, девочка.

Я облокотилась на Лукаса, и он прижал меня крепче к себе. Офицеры, уже задобренные профессором Хеллером, не могли быть более понимающими. Двадцать минут и все наши показания спустя, они и Бак уехали; Лукас и я собрали все мои вещи из внедорожника и дороги и убедили профессора

Хеллера и его семью, что позаботимся о телесных повреждениях друг друга.

Не говоря ни слова, Лукас провел меня вверх по лестнице в свою квартиру и прямиком в ванную. Он включил душ, приподнял и посадил меня на столешницу раковины, чтобы стянуть с меня ботинки и носки. Не останавливаясь, он снял с меня рубашку и лифчик и бросил их в корзину для мусора. За ними последовала его футболка, на которой также были капли крови его и Бака.

Стоя между моих ног, он повернул мое лицо к свету, чтобы получше рассмотреть скулу.

— У тебя будет синяк. После душа мы приложим немного льда, чтобы уменьшить опухоль. — Он крепко сжал челюсть. — Он… ударил тебя?

Я покачала головой, которая от этого немного заболела.

— Просто сильно меня схватил. Это конечно болезненно, но, по правде говоря, место, которым я дала ему в нос, болит больше.

— Правда? — Он откинул мои волосы назад и поцеловал меня в лоб так нежно, что я даже не почувствовала. — Я так горжусь тобой. Я хочу, чтобы ты мне обо всем рассказала, когда сможешь… и когда я буду в состоянии слушать, потому, что сейчас я все еще слишком зол.

Я кивнула.

— Окей.

Он пробежался пальцами по моему затылку и шее.

— Я знал, что я все испортил. Я садился на мотоцикл, чтобы последовать за тобой, когда увидел тебя, бегущую по подъездной дорожке. — Мышца на его скуле дернулась. — Когда он повалил тебя на землю… мне хотелось его убить. Я думаю, если бы Чарльз не остановил меня, я бы точно его убил.

Я не двинулась с места, пока он раздевался. Затем он снял меня со столешницы, стянул с меня джинсы и трусики, и помог забраться в душ, где изучил каждую клеточку моего тела. На нас обоих были синяки в неожиданных местах, и я еле-еле могла поднять руки.

— Это нормально, — сказал он, скрепляя полотенце у себя на бедрах и заматывая меня в другое. — Во время драки, ты не замечаешь всех тех мест, куда получаешь удары, падаешь или ударяешься обо что-то. Адреналин перекрывает все это — на время.

С его темных волос капала вода, стекая струйками по спине и груди. Он усадил меня, чтобы вытереть мои волосы, и я наблюдала за тем, как ручейки бежали по его татуированной коже, пробегаясь по розе, через слова, и двигаясь ниже, по животу и линии волос, чтобы в конечном итоге, впитаться полотенцем.

Я закрыла глаза.

— Последний раз, когда кто-то вытирал мои волосы за меня, было в шестом

классе, когда я сломала руку.

Он нежно поднимал каждую прядь, прижимая к ней полотенце, чтобы промокнуть воду, не спутывая их.

— Как ты ее сломала?

Я улыбнулась.

— Я упала с дерева.

Он засмеялся, и этот звук смягчил всю ноющую боль в моем теле.

— Ты упала с дерева?

Я скосила на него глаза.

— Я думаю, частью этого также был мальчик и пари на 'слабо'.

Его взгляд обжигал.

— Ах.

Он сел на корточки передо мной.

— Останься здесь сегодня, Жаклин. Мне нужно, чтобы ты осталась со мной, по крайней мере, сегодня. Пожалуйста. — Он взял мою руку в свои, и я поднесла вторую к его лицу, удивляясь тому, как его глаза могут выглядеть как кусочки льда, и тем не менее греть меня до самой сердцевины. Под одним из его глаз начал образовываться синяк, и на скуле кожа была немного содрана, но кроме этого, он выглядел нормально.

Его следующие слова были шепотом.

— Последними словами моего отца, перед тем как он уехал в ту командировку, были: 'Ты мужчина в доме, пока меня нет. Позаботься о своей матери'. — Мои глаза наполнились слезами, также как и его. Он громко сглотнул. — Я не смог защитить ее. Я не смог ее спасти.

Я притянула его голову себе на грудь и обвила его руками. Стоя на коленях, он крепко обнимал меня, плача. Поглаживая его волосы и держа его в объятиях, я знала, что сегодняшняя ночь задела его за живое. То, что терзало Лукаса, было намного глубже ужасов той ночи восемь лет назад. Тем, что мучило его, было безрассудное чувство вины.

Когда он успокоился, я сказала:

— Я останусь сегодня. Сделаешь тоже кое-то для меня?

Он пытался подавить свое инстинктивное подозрение, я видела, как он делал это раньше, но никогда с такого близкого расстояния. Он сделал глубокий нервный вдох, беря себя в руки.

— Да. Все, что ты хочешь. — Его голос был хриплым. Когда он провел языком по колечку в губе, я так его хотела, что было трудно тратить время на разговоры.

— Пойдем со мной на концерт Харрисона завтра вечером? Он мой любимый восьмиклассник, и я пообещала ему, что приду.

Он выгнул бровь и моргнул.

— Эм. Хорошо. И это все?

Я снова кивнула.

Он покачал головой и встал, одаряя меня своей призрачной улыбкой.

— Я пойду, принесу нам пару пакетов со льдом из морозилки, почему бы тебе пока не забраться в постель?

Я встала, положив одну руку ему на грудь, и посмотрела на него.

— Это пари на 'слабо'?

Он накрыл мою руку своей, а второй притянул меня ближе. Наклонившись, он нежно меня поцеловал.

— Оно и есть. Но падать с нее не разрешается.