Чтение онлайн

Лукас: ;)

Я: Мой мозг болит. У меня еще три экзамена.

Лукас: У меня один, в пятницу. Потом работа. Увидимся в субботу.

— Завтра последний экзамен Минди. — Эрин нарисовала какую-то загогулину вокруг уравнения в своей тетради.

— Я слышала ее отец сидит в коридоре во время всех ее экзаменов, — сказала Мегги.

Я слышала то же самое.

— Если это правда, не могу его винить.

Мы посмотрели на Эрин, кто всегда знала правду

между фактами и сплетнями кампуса. Она кивнула.

— Так и есть. И она сюда не вернется, кроме как дать показания в суде. Она переводится в какой-то маленький местный колледж поблизости к дому. — Сожаление в ее глазах было бездонным. — Ее мама сказала, что она до сих пор видит кошмары каждую ночь. Я не могу поверить, что я просто оставила ее там.

Мегги села.

— Эй, мы оставили нам много кого. Это не было нашей виной, Эрин.

— Я знаю, но…

— Она права, — я заставила Эрин посмотреть на меня. — Вини того, кто на самом деле виноват. Вини его.

В конце концов, я рассказала своим родителям о Баке. Я не разговаривала с ними с тех самых пор перед Днем Благодарения. По тому, что в кладовке еда была не на месте, мама догадалась, что я была дома и позвонила мне. Я думаю, она просто хотела убедиться, что никто в их отсутствие не забрался в дом и не нарушил ее, расставленные в алфавитном порядке, зерновые и специи, поэтому мне пришлось признаться.

— Но… ты сказала мне, что поедешь к Эрин?

Вместо того чтобы сказать ей, это было ее предположение и что я всего лишь упомянула Эрин один раз, и она не потрудилась переспросить, что я на самом деле делаю на День Благодарения - я соврала. Это было легче для нас обеих.

— Я решила поехать домой в последнюю минуту. Ничего страшного.

Она начала тараторить о том, что нам нужно сделать на каникулах — мне пора было сходить к зубному, и срок регистрации моего внедорожника заканчивался в январе.

— Тебе нужно забронировать время у Кевина или ты нашла себе там стилиста? — спросила она.

Вместо того чтобы ответить, я ей все выложила — нападение Бака на парковке, спасение меня Лукасом, изнасилование Баком другой девушки, наши заявления в полицию, приближающийся суд. Начав, я не могла остановиться.

Сначала, я думала, что она меня не слышала, и сжала телефон, думая: Я не собираюсь все это повторять, если она настолько занята украшением своей вечеринки, чтобы послушать меня в течение десяти секунд.

И потом она выдавила:

— Почему ты мне не сказала?

Она знала почему, думала я, мне не нужно было этого говорить. Они не были идеальными родителями; они не были также самыми худшими.

Я вздохнула.

— Я говорю тебе сейчас.

Мы снова замолчали на некоторое время, он я слышала, как она двигалась по дому. В субботу они организовывали ежегодный вечер в честь праздников, и я знала, каким контролирующим фриком была мама в отношении того, как все должно было быть идеально в доме. Выросши с ними, я давно научилась становиться незаметной в течение всей недели до этого мероприятия.

—

Я сейчас позвоню Марти и скажу, что не приду завтра. — Марти был маминым боссом, в консалтинговой компании, которой она работала. — Я приеду где-то к одиннадцати. — Я услышала, как она вытаскивала свой чемодан на колесиках из шкафа под лестницей.

Я несколько секунд я просто стояла с открытым ртом, прежде, чем вернуться к жизни.

— Нет... нет, Мам, я в порядке. Я буду дома меньше, чем через неделю.

Ее голос дрожал, когда она ответила, чем шокировала меня еще больше.

— Мне так жаль, Жаклин. — Она произнесла мое имя так, как будто пыталась найти способ дотронуться до меня через телефон. — Мне так жаль, что это случилось с тобой. Мой — Бог, подумала я, она плачет? Моя мать не была плаксой. — И мне так жаль, меня не было, когда ты приезжала домой. Ты нуждалась во мне, а меня рядом не было.

Одна в комнате и ошеломленная, я села на кровать.

— Все в порядке, мам. Ты не знала.

Она знала о моем разрыве с Кеннеди… но я была готова оставить это в покое тоже.

— Ты вырастила меня быть сильной, так? Я в порядке. — И сказав это, я поняла, что это правда.

— Может… может записать тебя на прием к моему психотерапевту? Или к одному из ее партнеров, если ты хочешь?

Я забыла о редких встречах мамы с ее психотерапевтом. Когда я была еще маленькая, ей поставили диагноз нарушения питания. Я даже не знаю, что это было — булимия, анорексия?

Мы никогда особо об этом не разговаривали.

— Конечно. Было бы не плохо.

Она вздохнула, и мне показалось, я услышала облегчение. Я дала ей, чем себя занять. 

После того, как мы закончили несколько коробок с заказанной Китайской едой и разговором о том, как мы выбрали наши специальности, Лукас достал из кармана свой iPod и протянул мне наушники.

— Я хочу, чтобы ты послушала эту группу, я недавно наткнулся на нее. Возможно, тебе понравится. — Мы сидели на полу спиной к моей кровати. Как только надела наушники, он нажал кнопку и наблюдал за мной, пока я слушала.

Я не могла слышать ничего, кроме музыки в моих ушах, и не видела ничего, кроме его глаз. Он наклонился ближе, и я вдохнула такой успокаивающий его запах. Взяв мое лицо руками, он накрыл мой рот своим, целуя меня медленно, что каким-то образом соответствовало ритму песни. На вкус он был как мятный тик-так, который он сосал до этого.

Протянув мне iPod, он поднял меня, положил на кровать и лег рядом. Прижимая меня крепче, он целовал меня, пока песня сменилась другой, затем еще одной. Когда он отстранился, чтобы провести пальцем по моему уху, я вынула один из наушников и протянула ему. Мы лежали рядом на моей узкой кровати — длины, которой хватало как раз, чтобы удобно вместить длину его тела, внимательно слушая. Он открыл новый список песен, и я знала, что песня, которую он выбрал, была для меня — а не только группа, которую он хотел, я услышала, или что-то о чем мы могли потом поговорить в плане музыки.