Легко
Шрифт:
Бак сощурил глаза и, на секунду, маска равнодушия сползла с его лица, но затем он выпрямился, и все стало как прежде. Я поняла тогда, что он не собирался сдаваться, он просто выжидал удобного момента.
— Конечно, я понял. Жаклин. — Он глянул на Кеннеди, чье спокойное выражение лица шло в разрез с напряженностью в его теле. — Кеннеди. — Он кивнул и Кеннеди ответил тем же, после чего Бак удалился.
Я расслабилась в объятиях бывшего, и затем отодвинулась от него, ища глазами серебряное платье Эрин среди битком набитого дома.
—
Я проигнорировала его вопрос.
— Мне нужна Эрин. Мне нужно найти Эрин. — Я начала двигаться в противоположном направлении от того, куда направился Бак, но Кеннеди схватил меня за руку и притянул обратно. Я оттолкнула ее в сторону, но заметила, что на нас начинают пялиться.
Он подвинулся ближе, не дотрагиваясь до меня.
— Жаклин, что происходит? Я помогу тебе найти Эрин. — Его голос был тихим, только для моих ушей. — Но сначала скажи мне. Почему ты так зла на Бака?
Я посмотрела на него, мои глаза защипало.
— Не здесь.
Он сжал губы.
— Пойдем со мной? Ко мне в комнату. — Когда я заколебалась, он добавил: "Жаклин, ты на взводе. Пошли, поговорим.
Я кивнула, и он повел меня наверх.
Он запер дверь, и мы сели на его кровать. Как обычно, в его комнате царили чистота и порядок, хотя постель не была заправлена, и несколько футболок и джинс висели на спинке стула. Я узнала пастельное белье и покрывало, которое мы купили перед приездом в кампус в этом году, потому что Кеннеди хотелось чего-то нового. Я узнала его книжную полку и его любимые романы, его книги по юриспруденции, его коллекцию биографий Президентов. Содержимое его комнаты было таким знакомым. Он сам был таким знакомым.
— Что происходит? — его волнение казалось искренним.
Я прочистила горло и рассказала ему, что произошло в ночь вечеринки на Хеллоуин, не вовлекая в историю Лукаса. Молча слушая, он сжал кулаки, поднялся и начал ходить по комнате, делая глубокие вдохи. Когда я закончила, он остановился и снова сел. — Ты сказала, что тебе удалось освободиться. Значит он не…
Я покачала головой.
— Нет.
Он звучно выдохнул.
— Чертпобери. — Он ослабил свой галстук и расстегнул верхнюю пуговицу его белой рубашки. Он так сильно сжимал зубы, что мышцы на его шее были четко видны под кожей, как трубы, пробегающие от его скул и вниз. Он покачал головой и ударил себя кулаком по колену. — Придурок.
Обычно, Кеннеди не матерился — оба эти слова точно не были в его ежедневном запасе слов. Он пристально на меня посмотрел.
— Я с этим разберусь.
— Это уже… все кончено, Кеннеди. Я просто… Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое. — Странно, что я не плакала. Я чувствовала, что я стала как-то сильнее от того, что рассказала ему, точно так же, как я чувствовала себя сильнее, после того, как открылась Эрин.
Он снова сжал челюсть.
— Так и будет. — Он взял мое лицо руками и повторил: — Он оставит тебя в покое. Я позабочусь об этом. — И затем поцеловал меня.
Ощущение его рта на моем было таким же знакомым,
Сама того не желая, я осознала ощущение его губ, двигающихся немного слишком грубо. Сначала я подумала, что, должно быть, его злость на Бака делала этот поцелуй гораздо менее нежным, но в глубине души я знала, что это не так. Потому, что это тоже было мне знакомо. Его поцелуй — он всегда меня так целовал, властно врываясь ко мне в рот языком, и это было так знакомо, и хорошо, и не как Лукас.
Я резко отстранилась.
Он убрал от меня руки.
— Боже. Джеки. Извини... это было точно не к месту…
Я проигнорировала его комментарий.
— Нет. Все в порядке. Я просто… я не… — Я рылась у себя в голове, пытаясь понять, чего же я на самом деле не хотела. Мы расстались семь недель назад. Семь недель, и для меня все было кончено. Я уставилась на свою ладонь, перевернутую у меня на коленях; я была шокирована осознанием и окончательностью своего решения.
— Я понимаю. Тебе просто нужно время. — Он встал, и я последовала его примеру, желая уйти из его комнаты и этого разговора.
Время не изменит то, что я чувствовала — или не чувствовала. У меня было время, и хотя боль от его предательства не исчезла, она точно становилась все меньше. Мое будущее было неясным, да, но я начала представлять будущее, когда я совсем не буду по нему скучать.
— Пойдем, найдем Эрин. И мне надо будет поговорить с Баком.
На полпути к двери я замерла.
— Кеннеди, я не жду от тебя…
Он повернулся.
— Я знаю. Это не важно. Я позабочусь об этом. Позабочусь о нем.
Я сделала глубокий вдох и последовала за ним из комнаты, надеясь, что его целенаправленность была вызвана тем, что он хотел сделать что-то правильно, а не тем, что он хотел вернуть меня обратно.
Эрин и я наблюдали за разговором Кеннеди с Баком на заднем дворе. На улице было слишком холодно, поэтому они были одни. Мы не слышали слов, но язык жестов был достаточно очевиден. Бак был выше и больше, но мой бывший обладал врожденным чувством превосходства, которое отказывалось смягчаться перед теми, кого он считал того не достойным. Пока Кеннеди говорил, тыкая в Бака пальцем один, два, три раза, не дотрагиваясь до него, но и не выказывая страха, лицо Бака было маской назойливости смешенной с, плохо замаскированной, злостью.
Я завидовала стойкости Кеннеди. Так было всегда.
Мы отвернулись от окна, когда Кеннеди развернулся, чтобы зайти внутрь дома, но не достаточно быстро, потому, что Бак, глянув на окно, одарил меня полным ненависти взглядом.
— Боже Всемогущий, — пробормотала Эрин, хватая меня за руку. — "Время что-нибудь выпить.
Мы нашли Мегги с группой людей играющих в четвертаки.
— Эррррин! — промямлила она. — Иди сюда, будешь в моей команде!
Эрин выгнула бровь.
— Мы играем командами?