Чтение онлайн

— К вопросу об исламистах, — произнес Стэнли. — Они — единственная неизвестная переменная в твоих построениях, Сол. Чего следует от них ожидать? Могут ли они воспользоваться ситуацией, чтобы напасть на Демократический Остров? Сможем ли мы защитить себя?

— Недаром вас, Стэнли, называют самым разумным из моих учеников, — улыбнулся Сол. — В качестве символа вновь приобретенной свободы, можете развалить защитную стену. Это развлечет толпу, а вам добавит популярности. Только не забудьте сначала отключить защитное поле вокруг стены, во избежание напрасных жертв.

— Ты, должно быть, издеваешься над нами? —

тихо, с угрозой спросил Стэнли.

— Отнюдь, и ваши черные товарищи подтвердят это. Короче говоря, исламисты не представляют для вас никакой опасности. И напоследок еще одно пророчество. Наши Боги, как и полагается Богам, народ справедливый, но строгий. Если вы упустите этот шанс, вы потеряете все, включая ваши головы. Но если вы отбросите все сомнения и объединитесь друг с другом, то вас ждет успех. На этом, господа, разрешите откланяться. Пошли отсюда, Мэй.

Сол направился к выходу.

— Постой, Сол, — голосом, полным муки, воскликнула Луиза.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Стэнли.

— Что может быть дороже собственной жизни? — добавил Марк.

Сол остановился, обернулся, внимательно посмотрел на недоумевающую троицу и взял меня за руку.

— Я это делаю ради того общего, что есть между мной и Мэй, — загадочно пояснил он: — Желаю удачи, прощайте.

— Ну, уж нет! — я с силой выдернула свою руку. — Луиза, Стэнли, Марк! Мы обязаны остановить его и запереть где-нибудь, потому что он собирается покончить с собой.

Никто из них не шелохнулся. Сол усмехнулся:

— Браво, господа. Ничего другого я не ожидал. И может быть это глупо с моей стороны, но я вас прошу. Нет, я вас умоляю, не дайте ей пострадать.

С этими словами Сол вышел из кабинета.

— Вы должны остановить его, — в отчаянии закричала я. — Луиза, ты же любила его! Марк, он был твоим учителем! Стэнли, несправедливо, чтобы он умирал из-за вас.

Стэнли покачал головой, Марк криво усмехнулся, а Луиза закрыла лицо руками. Глотая слезы, я вышла вслед за Нортоном.

Вернувшись в квартиру рыжего наркомана, Сол заявил:

— Ты, конечно, понимаешь, что нам надо доиграть этот фарс до конца. По сценарию, сразу же после встречи с учениками, несчастного Сола Нортона предают, и роль презренной предательницы отведена тебе. В общем, сейчас ты пойдешь в Колизей, сдашься в руки полиции и донесешь на меня.

— Я не буду действовать по этому сценарию, — твердо сказала я: — Я не хочу терять тебя еще раз.

Сол расхохотался.

— Только не разыгрывай из себя влюбленную дурочку. Любовь — роскошь, которую ни ты, ни я, ни Луиза не могут себе позволить, потому что мы — законченные, стопроцентные эгоисты. Ты однажды уже выбрала свою жизнь взамен моей в эпизоде с Пегасом; сделать во второй раз тот же самый выбор гораздо легче.

— Чепуха какая-то. Если я сдамся и донесу на тебя, то нас казнят вдвоем.

— Нет. У меня есть соглашение с Богами — мы выполняем все, что написано в дневнике, а ты — получаешь жизнь и свободу. Свободу!

Я покачала головой.

Сол подошёл ко мне, крепко взял меня за плечи и посмотрел мне прямо в глаза.

— Свобода, Мэй. Ты понимаешь, что я имею в виду под словом свобода? Ты сможешь покинуть этот несчастный остров и вернуться на Землю, где никто не будет ставить над тобой эксперименты.

Я лишилась дара речи.

— Я не верю тебе, —

наконец-то смогла произнести я. — Как и когда ты сумел договориться с Богами?

— Ты скоро сама все поймешь, а сейчас просто доверься мне. Я гарантирую твою безопасность, если ты сделаешь так, как я прошу тебя.

— И ты еще называешь себя эгоистом, не способным любить, — сквозь слезы сказала я.

— Конечно, я — эгоист, не способный любить. Я исхожу из элементарной логики. Во-первых, я ни капли не ценю свою жизнь, потому что она такая же фальшивка, как и любая другая жизнь на этом острове. Во-вторых, я желаю смерти, потому что сильно страдаю после фантастической операции. Ну, а в-третьих, меня рано или поздно поймают и казнят, но мне будет приятно думать, что от моей дурацкой жизни и не менее дурацкой смерти есть хоть какая-то польза. Так что, дорогая, я делаю это не ради тебя, а ради себя.

— Я должна подумать, — пробормотала я.

— Пожалуйста, — пожал плечами Нортон, — у нас сколько угодно времени.

Сол ошибся: не прошло и часа, как в нашу квартиру ворвались полицейские и Ангелы и арестовали всех, включая серебристого паука.

Я снова оказалась в тюремной камере. Вначале я долго ревела, потом меня долго тошнило и рвало, а потом, вконец обессиленная, я повалилась на койку.

Через некоторое время на смену глубочайшей подавленности пришло ледяное спокойствие. Я не могла шевельнуться, зато могла очень ясно мыслить. Я анализировала предшествующие аресту события отстранено, как скрупулезный ученый-исследователь и постепенно очень многое вставало на свои места. В частности, я поняла, что Сол с помощью своего устаревшего компьютера попал в красный офис и прочитал последний, четвертый дневник. Я тоже могла бы прочитать эти записи, но отец предупреждал меня, что следует воспользоваться Ключом, только когда мне будет угрожать опасность. Пока меня никто не трогает (даже не водят на допросы), я не буду трогать Ключ. А потом я уснула и проснулась от того, что кто-то ломился в мою камеру.

— Эту дверь без пароля не открыть, — обиженно пробасил кто-то по ту сторону двери. — Эй, Сид, сбегай наверх и узнай пароль.

Пока неизвестный мне Сид бегал за паролем, остальные стояли возле моей камеры и возбужденно переговаривались. Наконец-то вернулся Сид, огласил шахматный пароль, дверь распахнулась, и в камеру вошло с десяток человек. Некоторые из них были вооружены. Мы удивленно уставились друг на друга.

— Это же Мэй Линд, — неуверенно сказал один из них.

Другой подошел ко мне, крепко ухватил мою правую руку за запястье и вылил на ладонь воду из стоящего рядом стакана.

— Из нашего Братства, — заявил он, демонстрируя всем татуировку, проступившую на коже.

— Предательница, — пискнул третий.

— Смерть предателям, — крикнул четвёртый.

Они сдернули меня с койки и потащили вон из тюрьмы. Меня выволокли во двор Колизея. Я сидела на земле, окруженная возбужденной толпой, которая распалялась все больше и больше. И вот один из них подошел и плюнул в меня. Толпа приветствовала смельчака громкими восхищенными криками. Второй храбрец подошел и больно ударил меня ногой. Дурной пример заразителен: на меня набросились все сразу. Я уже теряла сознание, как побои прекратились, кто-то бережно поднял меня на руки, и я услышала зычный голос Марка Ветрова: