Чтение онлайн

– Когда ты ее видела в последний раз?

– На днях. Здесь, я рассматривала ее. Лежала на диване.

Он перевел взгляд на диван – на груду одежды и одеяло. И вздохнул.

– Ясно. Тогда вспомни день, когда ты ездила к дому. Что-нибудь привлекло твое внимание?

Я попыталась вспомнить – надо же дать Расселу хоть что-то, а то он уже начинает думать, что я идиотка.

– Итак. Когда я разговаривала с соседкой, какой-то мужчина остановился рядом и спросил дорогу. Соседка как раз разглядывала фотографию. Мужчина вел себя странно. Таращился на меня.

– Как он выглядел?

– За шестьдесят.

С сединой. Кажется, лысеет. Пухлое лицо. Машина темная. Он простоял не больше минуты.

– Ясно.

– Теперь ты мне веришь? – спросила я. У Рассела не было причин верить. У меня все было наперекосяк. – На днях я вернулась из церкви, и здесь был страшный беспорядок. Моя сумка валялась на полу, все содержимое вывалено. Я забыла запереть дверь. Думаешь, кто-то вошел? И забрал фотографию?

– Ты хочешь сказать, еще больший беспорядок, чем сейчас? Что еще было не на месте? – Я чувствовала, что в нем проснулся полицейский. Который все быстрее одерживал верх над обычным человеком. – И тебе первым делом пришла в голову мысль, что кто-то вломился в дом и рылся в твоих вещах?

– Да. Гм, нет, я удивилась. – Я уже начинала впадать в панику. – Я увидела, что моя сумка вывернута, а подушки сдвинуты. – Указала на диван. – Но я не заметила, чтобы что-то пропало, и не могла сказать наверняка…

– Мне от тебя нужно следующее. Первое, – Рассел загнул палец, – я хочу, чтобы ты вышла на работу. Твой отпуск по утрате родственника закончился. Второе…

– Подожди, а почему я должна выйти на работу?

– Там ты будешь в безопасности. Я скажу шерифам, чтобы они усилили наблюдение. Были настороже. Ты поедешь в суд и выйдешь оттуда только в конце рабочего дня. Я предпочту, чтобы ты была там, а не сидела здесь в одиночестве и пила целыми днями. Или просто сидела.

– А второе?

– Второе: ты не можешь жить здесь одна. Либо перебираешься в гостиницу, либо переезжаешь к кому-нибудь.

– К кому кому-нибудь?

– Решай сама. К Джоанне, к своей тетке. К кому-нибудь еще. Третье: с этого момента ты никому ничего – в буквальном смысле ничего – не рассказываешь. Ни родственникам. Ни тетке. Если она заговорит на эту тему, делай вид, будто ты ошиблась. Веди себя так, словно все закончилось. Я хочу, чтобы ты даже Джоанне не пересказывала наш сегодняшний разговор. Наплети ей чего-нибудь, без подробностей, а если она будет давить, выдумай что-нибудь. Поняла? Чем меньше человек будут знать, тем лучше.

– Рассел… А может, мне уехать из страны? Мне все равно надо повидаться с бабушкой. Отпусти меня во Францию. Я пробуду там, пока ты не скажешь, чтобы я вернулась. Я обязательно вернусь.

Он покачал головой:

– Нет. Кто знает, к чему это приведет…

– Ты думаешь, бабушка Анаис может убить меня?

Его взгляд немного смягчился:

– Она-то тебя не убьет… наверное. Только вот я не смогу присматривать за тобой. И четвертое. Прими душ и постирай одежду. – Он указал на меня. – Возьми себя в руки и брось пить. Ты нужна мне с ясной головой.

– Что-нибудь еще?

– Да. Если найдешь ту фотографию, позвони мне. И следи за тем, чтобы дом был заперт, чтобы двери и окна были плотно закрыты. Следи постоянно. И когда ты дома, и перед уходом. Все ясно?

– Рассел… Ты даже не представляешь, как я сожалею о том,

что втянула тебя во все это.

Уголки его рта дернулись в намеке на улыбку:

– Не проблема. Я все взвесил: потратить день на то, чтобы расследовать для тебя двойное убийство пятилетней давности, – или чтобы встретиться с приятелями, пить с ними пиво и смотреть футбол. Да кому сейчас нужен футбол?

И в этот момент в доме зазвучала Пятая симфония Бетховена.

Он сидел за своим столом и пристально вглядывался в два полароидных снимка, лежавших перед ним. Сунул руку в карман, достал фотографию, найденную у Авы на полу, и положил ее между двумя другими. Три снимка, на всех разные дома; все сделаны, вероятно, одним и тем же фотоаппаратом. На всех видна входная дверь, на всех дверь открыта. Теперь, когда есть средняя фотография, набор стал полным. Наверное, Клэр фотография досталась от отца, Росса. Объяснил он ей, что та означает, или Клэр нашла ее после его смерти?

Два убийства за два года, потом еще одно в прошлом году. Убийца заставил их всех ждать и затаив дыхание гадать, кто будет следующим. Билл был первым из троих. У него произошел отек горла, и он задохнулся. Отек, очевидно, был вызван аллергией на лесной орех. Билла нашли у входной двери, он пытался позвать на помощь. Никто не видел в этом иного, кроме несчастного случая, пока Лойял не получил по почте эту фотографию – входная дверь приходского дома, дверь нараспашку. Под снимком – дата смерти Билла. А под ней надпись печатными буквами: «Церковь отпускает не все Грехи».

До смерти Билла четверо мужчин не виделись более восемнадцати лет. То, что произошло в тот вечер, закончилось крупной ссорой. Затеял ее Билл, и Росс ушел, чуть ли не сбежал от них. Каждого обуревали мрачные предчувствия, каждого душил гнев, каждый считал, что остальные его предали. Билл тогда стал священником, духовным лицом. Он замкнулся в церкви, плотно закрыв за собой дверь в прошлое. Так зачем было убивать его?

Он вспомнил, как в тот вечер, когда по почте пришла фотография, ему в панике позвонил Лойял. За выпивкой они всё вытащили наружу, пытались понять смысл. Кто знал об их пакте и о том, что они сделали, чтобы выполнить его условия? И как об этом можно было узнать? У них не было ответов. В тот вечер, желая избавиться от фотографии, Лойял отдал ее ему. Ни один из них не поехал на похороны Билла. Ни один из них не заговорил о его смерти. Они прятали головы в песок, однако это не могло остановить то, что уже было приведено в движение. Лойял стал следующим.

Вот то убийство за несчастный случай никто не принял. Убийство было безжалостным. Его жену убили сразу. А его самого оставили истекать кровью. На этот раз полароидный снимок пришел к Россу. Этого оказалось достаточно, чтобы тот впервые за все годы нарушил молчание. Однажды вечером он позвонил и дрожащим голосом прочитал подпись: «Судьба приходит к нам, побуждаемая Верностью. Все, что возрождается, нельзя разрушить». Хоть и иносказательно, но смысл вполне ясен. Он рассказал Россу о Билле, о фотографии, которую получил Лойял. Может, им стоило бы встретиться. Закопать топор войны. Выработать план. Но этого не произошло, и то был последний раз, когда они общались.