Чтение онлайн

Людвиг был готов исполнить и это ее желание. Разве он не подарил своей фаворитке небольшой дворец на Барер-штрассе и не назначил ей ежегодную ренту в 70000 гульденов, а также пожизненную пенсию как артистке придворного театра, а также дорогие платья, изысканные драгоценности, экипаж и небольшую придворную конюшню, а также заказал ее портрет для дворцовой галереи?.. Так пусть же завистники злятся, услышав о ее возвышении, которое будет только венчать все эти сокровища!

Однако перед этим Лоле надо было решить проблему гражданства. И здесь были препятствия, которые требовалось преодолеть. Ведь гражданство, дающее возможность осуществить свои общественные

и личные права, получали либо при рождении, либо путем натурализации. Иностранцы тоже могли получить баварское гражданство по особому запросу Государственного Совета, на что в случае положительного решения издавался подписанный королем декрет. Сам Госсовет ничего не решал. Король мог и сам, вопреки даже мнению большинства, в качестве верховной власти пожаловать гражданство. Тогдашний министр иностранных дел Баварии граф Отто фон Брай-Штайноург писал о чрезмерных притязаниях фаворитки монарха:

«Претензии фаворитки возрастают постоянно, тем более что король ни в чем не может отказать ей. Будучи безродной, она потребовала у баварского Госсовета своей натурализации, чтобы получить затем дворянский титул. В феврале 1847 г. министру иностранных дел поступило подписанное королем указание подготовить для сеньоры Лолы Монтес декрет о гражданстве, как это до сих пор делалось в исключительных случаях и в качестве награды отличившимся за особые заслуги на службе Баварии. Прежде всего, у таких людей проверялось наличие прежнего гражданства. Что касается Лолы Монтес, то совершенно неизвестно, свободна она или замужем, испанка или англичанка. У нее же не было никакого другого документа, кроме проездного билета через территорию княжества Рейсс.

В таких условиях выдача грамоты о гражданстве должна была считаться недостаточно обоснованной, а также незаконной, что заседание Госсовета единогласно и признало. Протокол заседания был передан Его Величеству». Однако аналогичный приказ поступил вторично со следующей припиской: «Тотчас же утвердить мое решение по прилагаемому протоколу заседания Госсовета и без всяких возражений. Мюнхен, 10 февраля 1847 г. Подпись: Людвиг».

В это же время граф Брай получил личное послание короля: «Министру графу фон Браю. Бавария является монархией. Король повелевает, а министры исполняют. Если кто-то из них считает, что идет против своей совести, он сдает портфель и оставляет свой пост. Король не позволяет министрам предписывать, что ему делать. Что я уже говорил прежним министрам, разъясняю теперь новым. Подпись: Людвиг».

Граф Брай тотчас представил королю набросок требуемого документа для Лолы Монтес, однако одновременно подал прошение об отставке, которое немедленно было удовлетворено.

Другие министры, также подписавшие протокол: фон Абель, фон Шренк, фон Гумппенберг и граф Зайнсхайм – также направили прошение об отставке. Абель, который знал, что он уже некоторое время не пользуется милостью короля и что его время прошло, хотел перед уходом еще раз показать в истинном свете свои заслуги перед страной и короной, и был духовным вдохновителем меморандума в адрес короля, в котором он, наряду с честолюбивым самовосхвалением, не только восставал против формы, но и против самих условий предоставления гражданства и против регламентации королем деятельности Госсовета.

В не выражающем никакого почтения послании говорится:

«Мюнхен, 11 февраля 1847 г.

Наисветлейший, Всемогущественнейший Король!

Всемилостивейший Король и Повелитель!

В общественной жизни бывают такие моменты, когда человек, использующий бесценное доверие своего

монарха в высоком призвании управления государством в различных отраслях, стоит перед печальной необходимостью выбора между отказом от данной им священной присяги верности, привязанности и естественной благодарности, требующих от него безоговорочного выполнения долга, и добросовестным выполнением этих обязанностей, не обращая внимания на то, что это может вызвать неудовольствие возлюбленного монарха.

В таких условиях не подписавшие декрет, в соответствии с Высочайшим указом Его Величества, о предоставлении сеньоре Лоле Монтес баварского гражданства, вынуждены все-таки подчеркнуть, что все они не способны на предательство восхваляемых самим Вашим Королевским Величеством священных принципов, хотя их решение и не могло ни на что повлиять.

Предоставление гражданства в этом случае, как записано в акте заседания Госсовета от 8-го числа текущего месяца рукой королевского советника фон Маурера и объявлено во всеуслышанье, является величайшим бедствием, которое только могло случиться с Баварией. И это убеждение разделяется всеми членами Госсовета, оно является также мнением всех верноподданных Вашего Величества, и не было даже нужды устраивать заседание Госсовета, чтобы обосновать это непоколебимое убеждение нижеподписавшихся.

С октября прошедшего года внимание всей страны приковано к Мюнхену, и во всех концах Баварии обо всем, что здесь происходит, выносятся суждения как в кругу семьи, так и в общественных местах. А из этих суждений создается общественное мнение, которого следует опасаться.

Почтение к монарху постоянно убывает, слышатся только выражения недовольства и постоянные упреки. При этом глубоко задета национальная гордость, так как баварцы считают, что ими правит иностранка, чья репутация в глазах общественного мнения чрезвычайно низка, и пока ничто не может поколебать их мнения.

Такие люди, как епископ Аугсбургский, неоднократно доказавшие преданность Вашему Величеству, проливают горькие слезы при мысли о том, что происходит и к чему это может привести. Ваши вернейшие подданные, подписавшие этот документ, являются свидетелями глубоких переживаний и горьких сетований указанного епископа.

Князь-епископ Бреслау, узнав о распространившемся здесь слухе, дал указание разузнать подробности, а затем, определив собственное мнение, издал указ, где этот слух, выдававшийся за достоверный, был объявлен клеветой, и выражалось решительное осуждение его распространения.

Его послание больше не тайна, и вскоре оно будет известно повсюду – а каковы последствия? Зарубежные газеты ежедневно помещают похабнейшие анекдоты и злобные нападки на Ваше Величество. Прилагаемый номер «Ульмер Хроник» тому пример. Все принятые полицией меры не смогли помешать распространению этого листка: он с жадностью перечитывался населением. Впечатление, которое эти новости оказывают на народ, совершенно однозначно – и оно поддерживается ежедневно, и скоро соответствующее мнение больше никогда и ничем нельзя будет изменить.

Подобное мнение распространилось от Берхтесгадена и Пассау до Ашаффенбурга и Цвайбрюккена. В самом деле, оно уже распространилось по всей Европе и совершенно одинаково как в хижине бедняка, так и во дворце вельможи. Это касается не только славы и чести правительства Вашего Величества – это дело всего королевства. Прибавьте к этому ликование тех, кто пытается расшатать трон и чьей основной жизненной необходимостью является дискредитировать в глазах общественного мнения политику королевства.