Курорт
Шрифт:
Хилари брела по мелководью, волоча ноги в облаке брызг от волнорезов. Она нашла тихое местечко на дальнем конце пляжа и расстелила полотенце. Потом уселась и стала наблюдать за изящными испанскими девушками, играющими в мяч у кромки воды, возле небольшого обрыва, где их парни, дурачась, скидывали друг друга в зеленую глубину. Только две из них были симпатичными, но у всех были стройные фигурки, как у Кейт Мосс. Может, у них от солнца понижается аппетит, или оно попросту растопило их щенячий подростковый жирок? Она наблюдала, как они прыгают, делают выпады, тянутся за мячом; их упругие спинные мышцы ходили под тугой
У нее и так был период воздержания, и довольно продолжительный. Она отряхнула полотенце и пошла вдоль берега. В голове вертелась мысль, что она, в общем-то, не слишком отличается от этих девчонок. Во многих отношениях – особенно в сексе – она была все еще неискушенной. Возможно, психиатр сказал бы, что она злится на Шона за украденную юность. Возможно, один сумасшедший, безнравственный и абсолютно бездумный романчик мог бы вывести ее сознание из тупика. Возможно, это действительно им поможет. Она поняла, что улыбается, – возможно, она просто искала себе оправдание, чтобы трахнуть молодого Мэтта.
Итак, наконец признав, что она действительно хотела переспать с Мэттом – или с кем-нибудь другим, всего разок, чтобы просто посмотреть, – она тут же укорила себя за эту фантазию. Проходя через пляж, лавируя между корзинами и полотенцами, она чуть не споткнулась о Мэтта, даже не успев понять, что это он. Он был с тусовкой других ребят. Был там и обгоревший на солнце толстяк, наверняка тот самый философ, Пастернак. Но она видела только Мэтта. Мэтта, который втирал солнцезащитный крем в узкую спину изящной блондинки. Когда он увидел Хилари, его взгляд сказал ей все. Он открыл рот и начал что-то бормотать, но она прошла мимо, старясь выглядеть равнодушно. Значит, это была она. Хилари даже как-то полегчало, что ей не придется ничего решать. Хватит мечтать – пора снова за работу. Обратно в реальность. Это будет замечательно.
Шон облился из горного источника и наклонился, чтобы попить холодной, с привкусом железа, воды. Он изнемогал от жары. Он выпил последние остатки чуть ли не кипевшей воды из пластиковой бутылки где-то в районе ущелья, надеясь, что этого хватит до возвращения обратно. Но путь через предгорья, где не было никакого укрытия от палящего солнца, вымотал его, и когда он добрался до ручья в скалах, он едва не терял сознания. Он отдышался, попил еще, вытер рот и отыскал место, где можно было посидеть у воды. Рядом с ним большие блестящие черные муравьи суетились вокруг трупика пчелы. Это мелкое копошение рядом со смертью расстроило его. Он поискал на дне рюкзака остатки чего-нибудь съестного. Его пальцы нащупали кусочек хлеба и сырные крошки. Рассыпав их вокруг мертвой пчелы, он сел рядом и стал наблюдать. Муравьи тут же быстро забегали, разделившись на команды добытчиков и грузчиков. Разламывая хлебец на крошки, они утаскивали их в щель в земле. Шону представилось, что он сидит на огромном лабиринте муравьиных туннелей, по которым ползет множество насекомых, целые тысячи колоний трудолюбивых муравьев. Интересно, сколько времени нужно, чтобы, снимая почву слой за слоем, добраться до настоящей земной субстанции? Муравьи. Он бросил последний взгляд на кусочек сыра, который скоро исчезнет под землей, и встал, готовый к переходу через Маро.
Пока он добрался до виадука,
– Ты что, преследуешь меня?
Он заметил ее маленький джип, только когда услышал ее голос. Он поднял голову. На балконе маленькой, аккуратной квартирки стояла Мэгги.
– Ты что там делаешь?
– Ха, хороший вопрос. Что я делаю в собственной квартире?
– Ты здесь живешь?
– Точно.
Он чувствовал себя глупо. Глянул на часы.
– А как же Гранада?
– Автобус был почти пустой. Пришлось объединить их с другой группой.
– Прекрасно.
Он переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать.
– А как это тебя занесло в самую недружелюбную испанскую деревню?
– Что, правда?
– О да! Я давно прошу своего босса внести ее в рекламный проспект нашей компании. Приезжайте в Маро – и на вас будут пялиться дети, шипеть старухи, и вас будут игнорировать в барах! Всего за две тысячи песет!
Он засмеялся и глянул на нее снизу.
– Я так далеко пока еще не зашел. Гулял в горах и просто захотел попить пивка.
Она улыбнулась в ответ.
– Стой где стоишь. Может, тебя и обслужат, если я пойду с тобой. Я тут постоянный клиент. В лицо мне больше не плюют. Только в спину.
– Чудесно!
Она спустилась к нему через минуту. К его удивлению, она взяла его за руку. Для нее это было естественным жестом, и он постарался расслабиться.
– А как получилось, что ты живешь здесь?
– Так вот и получилось. Я здесь уже несколько лет.
Она посмотрела на собор у моря.
– Просто решила остаться.
Они дошли до маленькой площади, с которой открывался вид на оливковые рощи, сбегающие к краю утеса.
– Ну как ты, неуловимый мститель? Как твой отпуск?
– Неуловимый. Но милый, спасибо.
Она подняла брови.
– Ну так как, выпьем?
– Конечно.
Они зашли в маленькое кафе напротив церкви. Два старика играли в шашки на столе у открытой двери. У бара трепались три молодых парня, громко хохоча. Шон думал, что они замолчат при их появлении, но они лишь приветственно помахали Мэгги и продолжали болтать.
Мэгги поболтала по-испански с владельцем бара, который поцеловал ее руку и тут же вытер место поцелуя. Он чуть было не вручил ей две монеты по 500 песет на сдачу с банкноты в 1000 песет, которую она дала ему. Она погрозила ему пальцем, оставив одну из монет на тарелке, и провела Шона в дальний конец бара.
– Здесь прохладнее. И дешевле. Не знал?
– Я не был уверен. Во Франции так делают, но обычно в отпуске принято жить на широкую ногу. В общем, я не ищу тут выгоды.
– О! Тогда мне лучше заткнуться со своими глупыми подсказками, да?
Шон засмеялся и поднял бокал.
– За бесполезную информацию!
Они чокнулись, и она бросила на него лукавый взгляд.
– Как твоя липкая женушка?
– Нормально.
– Снова друзья?
– Точно.
– Поэтому ты распеваешь йодли в горах, а она привлекает внимание спасателей на водах?
– Ей не нравятся горы, а мне не нравятся спасатели.
– Просто созданы друг для друга, да?
Он помолчал, прежде чем ответить, набрал воздуху, собираясь что-то сказать, потом передумал, но в конце концов заговорил: