Чтение онлайн

– Что это за место? – пробормотала она.

– Красота, правда? Теперь-то ты рада, что мы приехали сюда?

Она ничего не ответила, и он принял ее молчание за благоговение.

– Это и есть Испания. Забудь про все эти переполненные пляжи и дурацкое фламенко! Вот это – то что нужно!

Она допила вино, слегка передернувшись. Он читал свой информационный список.

– А ты знаешь, что здесь, в этом городе, было больше явлений Девы Марии, чем во всем мире? Именно здесь должно произойти Второе пришествие. Вот почему здесь так много монастырей и церквушек – все ожидают чуда.

– Очаровательно.

Он улыбнулся ей.

– Все, что нужно, – быть готовым к чуду.

Она смотрела на его рот, пока он говорил. Он выглядел глупо. Его слуховой

аппарат казался чужеродным и непропорциональным рядом с его маленьким волосатым ухом.

– Ты глупый старикашка!

– Что?

– Ты просто глупый старик, да?

– Ты напилась?

– Я разозлилась. На тебя.

У него был такой убитый вид, что ей ничего не оставалось, кроме как продолжать:

– Старые церкви! Ты долбаный старый пердун!

Она увидела, как слезы наворачиваются на эти его сумасшедшие, выпученные глаза, в которые она не могла заставить себя посмотреть. Ей хотелось вырвать у него из уха этот чертов слуховой аппарат, просто ради самого действия, чтобы просто сделать это. Старый хозяин выбрал именно этот момент, чтобы наконец с гордостью принести им салаты, и в этот самый момент Хилари решила бросить Шона.

Надо признать, что таких салатов ей никогда не приходилось видеть: изобилие зелени, перцев и огурчиков, тертый сыр, душистый перец, яйца вкрутую, сочные помидоры и корзинка с хрустящим, только что из печки, хлебом. И Шон – полностью раздавленный, глотающий слезы злости и обиды – поднялся. Ради того, чтобы старый папаша, владелец кафе, не подумал, что его угощение пропадет впустую, чтобы он поверил, что эта молодая пара сохранит самые теплые воспоминания о нем и его городе, Шон встал и зааплодировал идущему к ним с подносом старику. Как он мог такое сделать? Разбитый насмерть, как он мог найти силы играть дальше этот спектакль, где они, счастливые влюбленные, радуются гостеприимству этого крохотного городка?

Старик взял ее руку и поцеловал с улыбкой восхищения их молодостью и влюбленностью. Она выдавила ответную улыбку и скорее всего была похожа на пламенеющую английскую розу. Хозяин хлопнул в ладоши, сказал что-то по-испански и, перекрестившись, вернулся в кафе.

Шон посмотрел в свою тарелку и начал запихивать в рот зелень и яйца. Его голова зависла над самой тарелкой. Он не смотрел в ее сторону. Ей хотелось ткнуть его мордой в этот драгоценный салат. Пронизывающий голову звон не исчезал. Провода? Это сводило ее с ума. Неподвижное солнце жгло ей лоб. Она представила, что сидит наверху, прямо на солнце, и смотрит вниз, на землю, на сжавшегося Шона в маленьком кресле в этом маленьком кафе. Ее затошнило. Она встала, схватившись за край стола, чтобы не упасть, стараясь дышать глубоко и медленно. Шон не смотрел на нее. Она побрела прочь, к машине. Шон жевал латук, так и не подняв голову.

Она действовала инстинктивно, по-животному, без плана. Ее разум оцепенел, закрылся, не в силах проникнуть сквозь случившееся. Она понимала, что уезжает от мужа и должна продолжать ехать дальше. Ее разум пульсировал в такт рваному ритму двигателя, вынужденного работать на третьей скорости. Ей нужно было ехать дальше, прочь от него, иначе она снова окажется там и будет сидеть в этом кафе, глядя на этот чертов слуховой аппарат. Она могла растоптать его на кусочки своими каблуками и плюнуть Шону в лицо за то, что он заставлял ее смотреть на него все это время. Через десять километров от города, поднявшись по дороге через Национальный парк и наконец доехав до шоссе на Малагу, она свернула на обочину, чтобы подумать. В убежище машины, под прохладным ветерком кондиционера, звон в ушах и дезориентирующее головокружение постепенно исчезли. Если бы не слабый привкус вина, она была бы в полном порядке. Она чувствовала себя нормально. И представила, как Шон пытается поймать машину на пустынной границе города. Она не могла вот так бросить его там. И тем не менее должна была это сделать. Если она сейчас повернет обратно, то лишь подольет масла в огонь и спровоцирует

очередную вспышку. Не задавая себе вопроса почему, она знала, что ей нужно все тщательно пересмотреть. Когда она бронировала эту путевку несколько месяцев назад, ей казалось, что их с Шоном будущее зависит от этих нескольких дней вдали от дома. Теперь она знала это точно, но в совершенно противоположном смысле, чем она представляла себе еще несколько месяцев назад. Но, даже осознав эту горькую истину, она не знала, что ей теперь делать. У нее не было ясного плана. Нужно просто посмотреть, что будет. Она повернула на горную дорогу и только теперь заметила, что природа вокруг и впрямь была потрясающей.

Он снова усмехнулся про себя. Сидя в кондиционированной прохладе автобуса до Малаги, наслаждаясь медленной поездкой через Вилланова-де-ла-Консепсьон и абсолютным покоем, он честно старался добраться до первопричин кризиса Хилари. Ему хотелось посмотреть на ситуацию ее глазами, но перед глазами стояли только шокированные лица монахинь. Когда жена уехала, он доел свой салат, прикончил салат Хилари, сунул бутылку воды в рюкзак и оставил деньги на столе. Наверняка старик-хозяин все равно спит, счастливый, что обслужил клиентов. Думая о Хилари, Шон побрел по каменистой дороге туда, где, по его разумению, находилась автобусная остановка.

Направляясь по Авенида Энкарнасьон в сторону Плаза-Сан-Себастьен, погруженный в мысли о жене, он наткнулся на стайку монахинь, болтающих о чем-то у собора. Одна за другой, заметив его и толкая друг дружку, чтобы указать на него, они начали падать на колени. Некоторые завывали, некоторые блаженно улыбались, простираясь ниц перед ним. Молоденькая послушница подползла к нему и начала нежно целовать его ноги, покрывая его содранные лодыжки и пальцы мягкими щекотными прикосновениями. В ее намерениях было только благоговение и ничего возбуждающего, но яйца Шона начали сжиматься. Это было наваждение. Его соблазняли суперсексуальные обезумевшие монашки! Он постарался заглушить постыдную эрекцию, думая о голубом сыре, в то время как монахини начали бормотать: «Хесу! Хесу Кристо! Спирито Домини!»

Перед ними стоял длинноволосый англичанин с козлиной бородкой и почти прозрачными голубыми глазами. Из-за неудачного спуска со стены его ладони и колени кровоточили. И пусть это были не совсем стигматы, но этого было достаточно, чтобы монахини из собора Воскресения уверовали в реальность Второго пришествия.

Иисус Каменщик сошел к ним для вознесения. И заодно спросить дорогу к автостанции.

Он печально улыбнулся. Его несчастная жена как-то уже смаковала подобный эпизод. Пора было подняться на гору и как следует все обдумать.

Ему хотелось пнуть себя за то, что он все проспал. Это все Пастернак. Когда они наконец доволоклись до номера прошлой ночью, Пастернак настоял на том, чтобы посидеть на балконе, посмотреть на звезды и поразмышлять о бесконечных возможностях существования. Мэтту пришлось вырубить его дополнительной порцией бренди.

С трех часов Мэтт ошивался у бассейна в надежде увидеть ее, чтобы объяснить, почему он не смог прийти на занятия тай-чи сегодня утром. Солнце плавилось от жары. Он уже собирался забить и отправиться держать Пастернака за ручку на его свидании, когда увидел, как она входит в дальние ворота бассейна. Она выглядела подавленной. Он был уверен, что она его заметила, и махнул ей рукой. Она помахала в ответ и уселась рядом с ним, опустив ноги в бассейн.

– Божественно! М-м-м! Простые удовольствия, а?

Он кивнул, ожидая продолжения. Но она молчала. Он уставился на кусты и деревья.

– Извини за утро.

– Не извиняйся. Я бы все равно пришла, как ты понимаешь.

– Я знаю. Мне тоже очень хотелось прийти. Просто…

– Не переживай.

Она понимающе улыбнулась. Ее разъедало любопытство, и она не смогла сдержаться:

– Надеюсь, она того стоила!

Лицо Мэтта запылало от неожиданности.

– Нет-нет, ничего подобного. К сожалению.