Чтение онлайн

— Аглая, — вошел ее отец. — Опять ты портишь глаза, читая в этакой темнотище? И что ты все бормочешь, дочка? Ты здорова ли?

— Здорова, папа, — тускло улыбнулась Аглая старику.

Треугольник. Трое лучших. Возьми то, чем дышат их души.

С каждым днем она все сильнее становится похожей на эту старую желтую книгу, что лежит у нее на столе. И сколько уже седины в этих некогда черных волосах… А когда-то она была красива…

Любовь… вдохновение… и часть души. Ах да — еще немного родной крови. Вот так просто… Соединить… слить… сплавить… сотворить магический

круг. Старый подвал часовой башни в ее распоряжении — как и эта комната. Там уже давно все приготовлено. Три сосуда пока пусты. Но прозрачность наполнится синевой — синева разольется, активируя круг. Еще немного подождать… Просто подождать. Сейчас ей даже не хочется спускаться в подвал, чтобы снова не признаваться себе, как ей страшно. Если ее постигнет неудача — уже ни в чем, нигде, никогда не останется смысла…

Серж вернулся в свой лес, когда роскошная россыпь звезд небесных уже проливала мягкий свет на звезду, покоящуюся на волнах океана. Один из лучей этой звезды — прозрачный Пятый мост — остался позади, юноша снова вдыхал родные запахи свежего ночного леса и слушал такие привычные звуки…

В кои-то веки ночью окошко его домика светилось. Уходя, он оставил на столе ночник, заряженный магическим огоньком, который сам загорался, едва наступал полумрак. Подарок сестрички Тани. Серж незло усмехнулся. Подумать только, он, добровольный отшельник, возвращается со светской вечеринки, а дома его кто-то ждет. Незваный и… смешной гость. И вдруг юноша заволновался. Невесть почему, но подумалось — а ну как неугомонная кукла, проделавшая путь из столицы в лес, отправилась разведать окрестности да сгинула. Глупо, конечно, но почему-то он уже чувствовал некоторую ответственность за нее. Да и жалко… вот просто жалко и все. Эх, куколка.

Он уже толкнул дверь калитки, но заменил при этом у частокола темный клубок, залитый ярким лунным светом. Серж наклонился к траве — ежик, так и есть.

— Ты что же, приятель, в гости ко мне пришел?

Погодите-ка… Что-то с ним не так. Бедняга, да он ранен. Бок разорван, цапнул кто-то.

— И ты пришел ко мне за помощью, бедолага.

Серж осторожно взял зверька.

Приоткрыв дверь, он остановился на пороге. И сразу увидел девочку в свете ночника, стоящую на подоконнике с высоко поднятой головой. Девочку? Нет, куклу.

— Привет, куколка, — сказал Сержи. — Любуешься на звезды?

— Не-а, — пискнула Летти. — Жду, когда к окну прилетят ночные птицы.

— И чего же ты их ждешь? — Сержи положил ежика на табурет.

— Хочу послушать… — кукла склонила голову набок, словно пыталась вслушиваться во что-то. — Альсени… хозяйка… любила слушать птиц.

— Хорошо, — юноша кивнул, — мы сходим послушать. А пока подойди-ка сюда.

Летти ловко спрыгнула со стола и, оказавшись рядом с Сержем, во все глаза уставилась на ежика.

— Ого, како-ой… А у нас был кот. Большой. Рыжий.

Пододвинув ночник к краю стола, лесник осветил ежа и принялся осматривать его рану.

— Ой, что это с ним?

— Да ничего страшного, — хотя Серж с мягкой улыбкой смотрел на своего пациента, предназначена эта улыбка была

Летти. — Сейчас вылечим.

Приоткрыв лаковые розовые губки, кукла пристально наблюдала, как хранитель леса промывает ежику бок, мажет ранку чем-то пахучим. Зверек доверчиво позволял все это проделывать с собой.

— Ты добрый, — сказала вдруг кукла. — Сер-жи… — произнесла она напевно.

Неожиданно ее личико исказила гримаска.

— Я должна что-то сделать…

Серж искоса взглянул на нее. Как же ему все это не нравилось… Как же он любил, когда все было понятно, ясно, спокойно. Как раньше. Подождите-ка, а раньше все было ясно и спокойно? Альсени…

— Ну что ты? — закончив заниматься с ежиком, Серж посадил куклу себе на колени. — Расскажи мне… что-нибудь.

— Что?

— Ну… как вы там жили с Альсени.

— Хозяйка меня любила. Ей нравилось говорить со мной. Она говорила и плакала. Иногда…

— А о чем она говорила?

Летти вновь страдальчески нахмурилась.

— Не могу вспомнить.

Лесник вновь почувствовал себя не в своей тарелке. Он привык к деревьям, еще чуть-чуть — и начнет слышать их разговоры, как старые мудрые хранители леса. Долгие, тягучие, обстоятельные разговоры… Он привык к животным и птицам, чувствовал их… Казалось, тут и вовсе не нужно слов. Но никогда в жизни он не имел дел с детьми. И с куклами. Как-то криво усмехаясь, чтобы скрыть смущение, молодой человек нерешительно провел своей большой ладонью по рыжим волосам Летти.

— И как я могу тебе помочь?

— Не знаю. Я просто не помню. Есть что-то, что я должна вспомнить. А я не могу.

— Значит… ты не помнишь, почему все-таки пришла ко мне?

Она отрицательно качнула головой. Потом протянула руку к ежу и осторожно коснулась его колючек — почти человеческим жестом.

— А где ты был так долго, Сержи?

— У Марии.

— У госпожи Марии Андели?

— У нее. Знаешь, ты ее не бойся. Мария очень добрая, она никогда не отправит такую милую куклу, как ты, в заточение в музей. Она настоящий друг, и к ней смело можно обращаться за помощью.

— Друг? — Летти как-то застенчиво склонила голову набок, глядя на Сержа большими немигающими глазами.

— Ты что же, не знаешь слова «друг»?

— А у кукол бывают друзья?

— Не знаю, — усмехнулся парень. — Думаю, тебе виднее.

— У меня друзей не было. Хозяйка — это не друг. Это хозяйка. А ты — друг?

— Ну-у… — час от часу не легче. — Думаю, друг.

— Друзья любят друг друга и не хотят расставаться. Правильно?

— Правильно.

— А еще они вместе проводят время.

— Совершенно верно.

— Разговаривают. Вот как мы сейчас.

— Ага.

— Поют.

— Поют?

— Да-да. Приходят друг к другу в гости и поют.

— Может быть, может быть…

Летти встала в театральную позу, задрала голову, подняла вверх правую руку и завела тоненьким звонким голоском:

— О-о-о, эти синие теплые но-о-очи! О-о-о, эти ночи без сна и расу-у-удка!

— Тихо-тихо! — Сержи предпочел сразу же оборвать это представление. — Что ты делаешь, Летти?