Чтение онлайн

Граф усмехнулся.

– Было бы у него больше на каких-нибудь двести тысяч...

– Зато он не был бы сегодня здесь, - возразил князь и, кивнув графу, отошел.

– Сумасшедший старик, - презрительно пробормотал граф вслед князю.

В третьей гостиной, куда ввела Вокульского графиня, помещались буфет и множество столиков, больших и маленьких, за которыми сидели по два, по три, а где и по четыре человека. Несколько слуг разносили кушанья и вина, а распоряжалась ими панна Изабелла, очевидно заменявшая хозяйку дома. На ней было бледно-голубое

платье и крупные жемчуга на шее. Она была так прекрасна, так величаво было каждое ее движение, что, взглянув на нее, Вокульский окаменел.

"Нечего даже мечтать о ней..." - с отчаянием подумал он.

В ту же минуту он заметил в оконной нише молодого человека, который вчера был в костеле; сейчас он одиноко сидел за маленьким столиком и не сводил глаз с панны Изабеллы.

"Конечно, он любит ее!" - подумал Вокульский, и на него точно повеяло могильным холодом.

"Я погиб!" - прибавил он мысленно.

Все это длилось несколько секунд.

– Видите старушку, которая сидит между епископом и генералом? спросила графиня.
– Это вдова председателя, Заславская, лучшая моя приятельница, она непременно хочет познакомиться с вами. Вы ее очень заинтересовали, - продолжала графиня с улыбкой, - детей у нее нет, только две хорошенькие внучки.

Смотрите же, сделайте удачный выбор... А пока присмотритесь к ней, и, когда эти господа отойдут, я вас представлю. А, князь!

– Рад вас видеть, - обратился князь к Вокульскому.
– Вы позволите, кузина...

– Милости прошу, - отвечала графиня.
– Вот вам, господа, свободный столик... Я вас на минуту оставлю...

Она отошла.

– Присядем, пан Вокульский, - сказал князь.
– Отлично получилось, право; у меня к вам важное дело. Представьте себе, ваши проекты вызвали большой переполох среди наших мануфактурщиков... Кажется, я правильно сказал: мануфактурщики?.. Они утверждают, что вы хотите погубить нашу промышленность... Разве ваша конкуренция для них так опасна?

– Я пользуюсь значительным кредитом у московских фабрикантов, примерно в сумме до трех, даже четырех миллионов, - отвечал Вокульский.
– Но я еще не знаю, как у нас пойдут их товары...

– Страшная... страшная цифра!
– проговорил князь.
– Вам не кажется, что она представляет действительную опасность для наших фабрик?

– Нет, что вы. Она только несколько снизит их колоссальные прибыли, что меня, впрочем, нисколько не трогает. Мое дело заботиться о собственных прибылях и о дешевых товарах для покупателей, а наши как раз и будут дешевле.

– Но взвесили ли вы этот вопрос с точки зрения своего гражданского долга?
– спросил князь, сжимая его руку.
– Нам уже так мало осталось терять...

– Мне кажется, что наш гражданский долг как раз и заключается в том, чтобы дать покупателям более дешевый товар и уничтожить монополию фабрикантов, которые связаны с нами лишь тем, что эксплуатируют наших потребителей и рабочих...

– Вы думаете?.. Это мне и в голову не приходило. Впрочем, меня

интересуют не фабриканты, а наша родина, наша несчастная родина...

– Что можно вам предложить, господа?
– вдруг произнесла возле них панна Изабелла.

Князь и Вокульский поднялись.

– Как ты прелестна сегодня, дорогая!
– сказал князь, пожимая ей руку. Мне, право, жаль, что я не мой собственный сын... Хотя, может, это и к лучшему. Видишь ли, если бы ты отвергла меня, - а это весьма вероятно, - я был бы очень несчастен... Ах, виноват, - спохватился он.
– Разреши, дорогая, представить тебе пана Вокульского. Мужественный человек и мужественный гражданин... с тебя этого довольно, не правда ли?

– Я уже имела удовольствие...
– тихо проговорила панна Изабелла, отвечая на поклон Вокульского.

Он взглянул ей в глаза и уловил такой испуг, такую грусть, что душу его снова охватило отчаяние.

"И зачем я пришел сюда?" - подумал он.

Он глянул в сторону окна и увидел молодого человека, который все еще одиноко сидел над нетронутою тарелкой, прикрыв глаза рукой.

"Ах, зачем я, несчастный, пришел сюда..." - думал Вокульский, чувствуя такую боль, словно сердце его сжимали клещи.

– Может быть, выпьете вина?
– спросила панна Изабелла, с удивлением взглянув на него.

– Все, что прикажете, - машинально ответил он.

– Мы должны короче познакомиться, пан Вокульский, - говорил князь. Вам следует сблизиться с нашим обществом, в котором, поверьте, есть умные головы и благородные сердца, но... не хватает инициативы...

– Я выскочка, у меня нет титула...
– ответил Вокульский, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Напротив, сударь... титулов у вас хоть отбавляй: один - это ваша работа, другой - честность, третий - способности, четвертый - энергия... Именно эти качества необходимы нам для возрождения нашей родины. Дайте нам все это, и мы примем вас... как брата.

К ним подошла графиня.

– Простите, князь, - сказала она.
– Пан Вокульский, прошу вас.

Она подала ему руку, и оба направились к председательше.

– Вот пан Станислав Вокульский, - обратилась графиня к старушке, одетой в темное платье с дорогими кружевами.

– Садись-ка сюда, - указала старушка на кресло возле себя.
– Тебя зовут Станиславом, не так ли? А из каких ты Вокульских?

– Из тех... никому не известных, - отвечал он, - а менее всего, наверное, вам, сударыня.

– А что, отец твой в армии не служил?

– Отец нет, а дядя служил.

– А где он служил, не помнишь?.. И не Станиславом ли его звали?

– Да, Станиславом. Он был поручиком, а потом капитаном в седьмом линейном полку...

– В первой бригаде второй дивизии, - перебила председательша.
– Видишь, дитя мое, вот уж ты мне и не совсем незнаком... Как он, жив ли?

– Нет, скончался пять лет назад.

У председательши задрожали руки. Она открыла маленький флакончик и понюхала его.