Чтение онлайн

"Что я скажу ей, как мне держаться?" Ему казалось, что все глаза обратятся на них обоих, и тогда он непременно сделает какой-нибудь промах и попадет в неловкое положение.

"Разве я не сказал ей, что служу ей верно... как пес!.. Однако надо идти..."

Он вышел из комнаты, опять вернулся и опять вышел. Медленно шагал он по коридору, еле передвигая ноги, обессиленный и оробелый, как пастушонок, который должен предстать пред королевские очи.

Возле двери он остановился. В столовой прозвенел женский смех. У Вокульского

потемнело в глазах; он уже хотел уйти и передать через лакея, что заболел, но в эту минуту позади раздались чьи-то шаги, и он толкнул дверь.

Среди общества, собравшегося в столовой, он сразу же увидел панну Изабеллу. Она разговаривала со Старским и смотрела на него так же, как тогда в Варшаве, а он так же насмешливо улыбался...

К Вокульскому сразу вернулось присутствие духа; гнев горячей волной залил его мозг. Он вошел, высоко подняв голову, поздоровался с председательшей и поклонился панне Изабелле; она покраснела и протянула ему руку.

– Здравствуйте, сударыня. Как поживает пан Ленцкий?

– Папа чувствует себя несколько лучше... Он шлет вам привет...

– Весьма признателен. А графиня?

– Тетя совершенно здорова.

Председательша села в свое кресло; гости стали размещаться вокруг стола.

– Пан Вокульский, вы сядете рядом со мной, - заявила Вонсовская.

– С величайшим удовольствием, если только солдату разрешается сидеть в присутствии командира.

– Разве она уже взяла тебя под свою команду, пан Станислав? усмехнулась председательша.

– Еще как! Не часто случалось мне проходить такую муштру!

– Пан Вокульский мстит мне за то, что я сбивала его с пути, - вмешалась Вонсовская.

– Всего приятнее именно сбиваться с пути, - возразил Вокульский.

– Я предвидел, что это произойдет, но не думал, что так скоро, заметил барон, открывая два ряда великолепных вставных зубов.

– Передайте мне соль, кузен, - сказала панна Изабелла Старскому.

– Пожалуйста... ах, рассыпал!.. Наверное, мы поссоримся.

– Пожалуй, нам это уже не грозит, - возразила панна Изабелла с комической важностью.

– Вы уговорились никогда не ссориться?
– спросила Вонсовская.

– Мы собираемся никогда не мириться, - ответила панна Изабелла.

– Хороши!
– воскликнула Вонсовская.
– На вашем месте, пан Казимеж, я потеряла бы теперь последнюю надежду.

– А разве я когда-нибудь смел надеяться?
– вздохнул Старский.

– Поистине, к счастью для нас обоих...
– тихо сказала панна Изабелла.

Вокульский присматривался и прислушивался. Панна Изабелла говорила естественно и очень спокойно подшучивала над Старским, а он, по-видимому, отнюдь не был этим расстроен. Зато время от времени он украдкой поглядывал на панну Эвелину Яноцкую, которая перешептывалась с бароном, попеременно краснея и бледнея.

Вокульский почуствовал,

как с души его сваливается огромная тяжесть.

"В самом деле, - думал он, - если Старский кем-нибудь интересуется в этом обществе, то разве лишь панной Эвелиной, так же, как она им..."

Он сразу повеселел и проникся горячей симпатией к обманутому барону.

"Ну, я-то, во всяком случае, не стану его предостерегать!
– мысленно решил он.
– Однако это подло - радоваться чужой беде".

Когда встали из-за стола, панна Изабелла подошла к Вокульскому.

– Знаете, - сказала она, - какое чуство я испытала, увидев вас? Сожаление! Я вспомнила, как мы собирались втроем ехать в Париж - я, папа и вы, а из нашего трио только к вам судьба была благосклонна. По крайней мере приятно ли вы провели там время за нас троих?.. Теперь вы должны уступить мне третью часть своих впечатлений.

– А если они были невеселы?

– Почему же?

– Хотя бы потому, что вас не было там, где мы предполагали быть вместе.

– Насколько мне известно, вы умеете совсем неплохо развлекаться там, где меня нет, - возразила она и отошла.

– Пан Вокульский!
– позвала Вонсовская, но, глянув на него и на панну Изабеллу, недовольно прибавила: - Нет, ничего... На сегодня я вас освобождаю. Господа, пойдемте в парк. Пан Охоцкий...

– Пан Охоцкий должен сегодня дать мне урок по метеорологии, - ответила за него панна Фелиция.

– Метеорологии?
– переспросила Вонсовская.

– Да... Мы сейчас пойдем наверх, в обсерваторию...

– Вы, сударь, собираетесь преподавать только метеорологию? поинтересовалась вдовушка.
– На всякий случай я бы посоветовала спросить бабушку, что она думает об этих уроках...

– Вечно вы устраиваете мне какую-нибудь гадость!
– вскипел Охоцкий. Вам-то можно забираться со мною бог весть в какие дебри, а панне Фелиции нельзя даже заглянуть в обсерваторию...

– Да заглядывайте, пожалуйста, куда угодно! Только теперь пойдемте же наконец в парк. Барон... Белла...

Общество направилось в парк. В первой паре Вонсовская с панной Изабеллой, за ними Вокульский, далее барон со своею невестой, а позади панна Фелиция с Охоцким, который горячился и размахивал руками.

– Никогда и ничему вы не научитесь, разве только носить дурацкие модные шляпки или танцевать восьмую фигуру в контрдансе, если какой-нибудь болван ее выдумает! Никогда и ничему, - повторил он трагическим тоном, - ибо всегда найдется какая-нибудь баба...

– Фи, пан Юлиан! Кто же так выражается?

– Да, да, несносная баба, которая сочтет неприличным, что вы идете со мной в лабораторию...

– Может быть, это и вправду нехорошо...

– Конечно, нехорошо! Носить декольте до пояса - это хорошо, брать уроки пения у какого-то итальянца с грязными ногтями...