Чтение онлайн

– Постоянных гостей больше нет, но так, на несколько дней, а то и на неделю часто наезжают Ленцкий с дочерью. Вот изысканная особа, - с воодушевлением продолжал барон, - исполненная поистине редких достоинств! Да ведь вы знакомы с ними... Счастлив будет тот, кому она отдаст руку и сердце! Что за обаяние, что за ум! Действительно, знаете ли, ей можно поклоняться, как богине... Вы не находите?

Вокульский упорно разглядывал окрестности и не мог выжать из себя ни слова. К счастью, в эту минуту подбежал станционный служащий и сообщил,

что экипаж прибыл.

– Отлично!
– воскликнул барон и дал ему на чай несколько злотых. Снеси-ка, милый, наши вещи! Ну, сударь, едем... Через два часа вы познакомитесь с моей невестой...

Глава четвертая

Сельские развлечения

Прошло добрых четверть часа, пока уложили вещи в бричку. Наконец барон с Вокульским уселись, кучер в песочной ливрее взмахнул кнутом, и пара резвых чалых тронула легкой рысью.

– Советую вам обратить внимание на Вонсовскую, - говорил барон. Бриллиант, а не женщина, а как оригинальна!.. И не думает второй раз выходить замуж, хотя до страсти любит, чтобы за ней ухаживали. Не поклоняться ей - трудно, а поклоняться - опасно. Сейчас Старскому достается от нее за его волокитство. Вы знаете Старского?

– Как-то раз видел его...

– Человек он изысканный, но неприятный, - не унимался барон, - кстати, моя невеста питает к нему антипатию. Он так действует ей на нервы, что у бедняжки портится при нем настроение. И я не удивляюсь, потому что это прямо противоположные натуры: она серьезна - он ветрогон, она чуствительна, даже сентиментальна - он циник.

Вокульский, слушая болтовню барона, разглядывал окрестности, которые постепенно меняли свой облик. За станцией на горизонте показались леса, вскоре заслоненные холмами; дорога то извивалась у их подножий, то взбегала вверх, то спускалась в ложбины.

На одном из взгорий кучер обернулся к седокам и, указывая вперед кнутом, сказал:

– Вон наши господа едут, в коляске...

– Где? Кто?
– закричал барон, чуть не влезая на козлы.
– Да, да, это они... Желтая коляска и четверка гнедых... Интересно, кто там? Взгляните-ка, сударь...

– Мне кажется, я вижу что-то пунцовое...

– А, это Вонсовская. Интересно, а моя невеста?
– прибавил он тише.

– Там несколько дам, - сказал Вокульский, подумав о панне Изабелле.

"Если она тоже едет, это будет добрым предзнаменованием".

Оба экипажа быстро сближались. Из коляски усиленно хлопали бичом, кричали и махали платочками, а барон то и дело высовывался навстречу, дрожа от волнения.

Наконец бричка остановилась, но разогнавшаяся коляска прокатила мимо шагов на сорок, унося с собой бурю хохота и восклицаний. Там, несомненно, о чем-то спорили и, видимо, на чем-то наконец порешили, потому что пассажиры высадились, а коляска поехала дальше.

– Добрый день, пан Вокульский!
– крикнул кто-то с козел, размахивая длинным кнутом.

Вокульский узнал Охоцкого.

Барон уже бежал

к веселой компании. Навстречу ему двинулась девушка в белой накидке, с белым кружевным зонтиком; она медленно шла, протянув к нему руку в широком, свободно падающем рукаве. Барон еще издали снял шляпу и, подбежав к невесте, поцеловал ей руку, утопая в ее рукаве. После чуствительной сцены, показавшейся барону мгновением, но утомительно длинной для зрителей, он вдруг опомнился и сказал:

– Позвольте, сударыня, представить вам пана Вокульского, моего лучшего друга. Он останется тут погостить, и я обяжу его замещать меня подле вас во время моих отлучек.

Он опять запечатлел несколько поцелуев в глубине рукава, из которого вслед за тем протянулась к Вокульскому прелестная ручка. Вокульский пожал ее и почуствовал ледяной холодок; он взглянул на барышню в белой накидке и увидел бледное лицо и большие, грустные, словно испуганные глаза.

"Своеобразная невеста!" - подумал он.

– Пан Вокульский!
– воскликнул барон, обернувшись к двум дамам и мужчине, которые подходили к ним.
– Пан Старский, - прибавил он.

– Я уже имел удовольствие...
– проговорил Старский, приподнимая шляпу.

– И я, - ответил Вокульский.

– Как мы теперь разместимся?
– спросил барон, увидев возвращающуюся коляску.

– Поедем все вместе!
– вскричала светловолосая девушка, в которой Вокульский угадывал Фелицию Яноцкую.

– Видите ли, наш экипаж двухместный...
– сладким голосом начал барон.

– Понятно, но ничего из этого не выйдет, - откликнулась красивым контральто дама в пунцовом платье.
– Жених и невеста поедут с нами, а в экипаж пусть садятся, если им угодно, господа Охоцкий и Старский.

– Почему я?
– закричал с козел Охоцкий.

– И я?
– прибавил Старский.

– Потому что пан Охоцкий плохо правит, а пан Старский несносно ведет себя, - отвечала бойкая вдовушка.

Вокульский заметил, что у нее великолепные каштановые волосы, черные глаза и веселое энергичное лицо.

– Вы уже даете мне отставку, сударыня!
– с комической грустью вздохнул Старский.

– Вы знаете, что я всегда даю отставку поклонникам, которые мне надоедают. Однако давайте усаживаться, господа. Жених и невеста, вперед! Феля, садись рядом с Эвелиной.

– О нет!
– возразила светловолосая девушка.
– Я сяду с краю, мне бабушка не велит садиться возле жениха и невесты.

Барон любезно, но отнюдь не ловко подсадил свою невесту и сам уселся напротив нее. Возле барона села вдовушка, Старский рядом с невестой, а панна Фелиция рядом со Старским.

– Пожалуйте!
– пригласила Вокульского вдовушка, убирая с сиденья широко раскинувшееся пунцовое платье.

Усаживаясь против панны Фелиции, Вокульский заметил, что молодая девушка смотрит на него с восторженным изумлением и поминутно краснеет.