Чтение онлайн

Душ отвлек меня и вселил еще немного душевного равновесия. Я чувствовала себя отдохнувшей, полной сил и готовой на подвиги. Я ощущала себя живой, как никогда. Улыбаясь, с распущенными волосами, с которых все еще стекала вода и замотанная в одно полотенце, я вышла из ванной и направилась в гардеробную на поиски того, что мне можно было бы одеть на себя, когда раздался звонок в дверь. Чувствуя присутствие Влада и Ани, находящихся на кухне (интересное ощущение, надо будет подумать об этом в следующий раз) я так же каким-то неведомым шестым чувством поняла, что за дверью находится кто-то из своих и прежде чем

я осознала, что делаю и зачем - распахнула ее.

– А Влад был прав - мокрая ты еще больше похожа на потерявшегося котенка, - осмотрев меня с ног до головы, выдал Алек. Готова поклясться чем угодно, что на моей груди он задержался больше положенного вежливому любопытству времени.

Я зарычала, но ответить мне не дали крепкие объятия моей лучшей подруги.

– Томка, господи, я так волновалась, но я знала - все будет хорошо, а иначе и быть не может, - плакала она уткнувшись мне в шею.
– Даже Влад не верил, а я знала - ты обязательно вернешься. Как же я рада, что ты передумала.

– Машут, - у меня уже самой стоял комок в сердце, - прекрати, я сейчас сама уже разрыдаюсь. Все хорошо. Не плачь. Я здесь и никуда больше не уеду.

– Прости, у меня гормоны буквально с ума посходили, - отстранившись, вытерла она тыльной стороной ладони свои глаза.
– Плачу едва ли не каждый день.

Я зыркнула на Алека и тот непроизвольно попятился на шаг назад.

– Могу зеркало принести, чтоб показать виновника, - ответил он мне не менее пристальным взглядом, и мне на мгновение стало неловко от осознания правды вложенной в его слова. Я причинила боль не только Владу и Гоше. И глядя в глаза лучшей подруги все еще затуманенные слезами, я поняла эту нехитрую истину. Каждый наш поступок влечет слишком большие последствия и влияет на гораздо большее число людей, чем нам кажется поначалу. Даже Алек, хоть он и явственно старался скрыть этот факт, был рад видеть меня такой - улыбающейся и в наряде, который все говорил без лишних слов - все будет как прежде. Нет, даже лучше, потому что заново.

– Солнышко, ты одеться не хочешь? Пицца стынет, - раздался позади меня веселый голос моего демона и моего плеча коснулись мягкие губы, а талию согрели его теплые ладони.
– Уверен, в гляделки с Алеком ты и в более консервативном, чем это одеянии сможешь поиграть.

"Или я могу придумать, во что сыграть уже нам с тобой, если ты не завершишь начатое", - легонько лизнул он меня в шею и я мысленно застонала. Вот черт, кажется степень того насколько сильно соскучилась по нему я сама была изрядно недооценена.

"Уже ушла", - усилием воли я вырвалась из сладкого плена его объятий и скрылась в гардеробной, успев напоследок поймать на себе помимо так и не спустившей с меня глаз Машуты, еще и взгляд усмехающихся ярко-голубых глаз сестры Алека.

– Владь, - поймала я в зеркале его взгляд, едва натянула на себя футболку, - а что ты делал все это время?

– Ну, с учетом того, что само понятие время для меня стало несколько резиновым, могу сказать только одно - ничего.

Я повернулась к нему, одновременно пытаясь собрать волосы в некое подобие хвоста.

– Тогда почему Машка...

– Шшш, - немедленно мои губы были атакованы его пальцами, - дай мне еще одно обещание сейчас, пожалуйста.

"Еще одно? Тебе моего согласия мало?!" -

хитро улыбнулась я под его ладонью и наконец справившись с волосами, притянула его аз пояс брюк к себе.
– "Что ты хочешь?"

– Давай больше не вспоминать об этом периоде. Будем считать, что с сегодняшнего дня началась наша новая эра и, что все плохое осталось в прошлом. Как в истории, "до нашей эры" и "наша эра". И пусть все скелеты останутся пылиться в шкафу с динозаврами и строителями пирамид. Я хочу сделать все правильно. Я не хочу забывать ошибки, что я совершил по глупости и самоуверенности, но я хочу, чтобы наша с тобой история была написана с чистого листа.

– Хорошо, - улыбнулась я, уже прижимаясь щекой к его груди, а его рука легко как перышко накрыло мою макушку.
– Но у меня тоже будет одна просьба, даже скорее желание близкое к требованию.

– Да, - его руки сжали меня едва уловимо сильнее, и подбородок лег на макушку.

– Ты мне расскажешь, что случилось с твоими родителями, - объятие стало сильнее.
– Владь, я хочу знать, я хочу разделить это с тобой.

– Хорошо.

– Я хочу, чтобы ты мог рассчитывать на меня... Что?
– в запале я едва услышала его голос и, преодолев небольшое, но все же сопротивление его рук, заглянула ему в глаза.

– Я расскажу тебе, - не глядя на меня, повторил он, - когда ребята уйдут.

– Владь, - глядя на его реакцию, меня невольно посетило чувство неправильности происходящего и своей вины, но я поспешно справилась с собой, - я правда хочу, чтобы тебе стало... легче. Я не знаю, как убить в тебе эту боль, но она живет в тебе и живет довольно давно. Я... я люблю тебя, пожалуйста, доверься мне, - и я снова попыталась поймать его взгляд.
– Ты доверяешь мне?
– дрожащим голосом спросила я, видя, как он снова, когда заходит речь о его прошлом, пытается закрыться.

– Я люблю тебя, родной мой ребенок, - сжал он меня в объятиях, одновременно прижимаясь губами к виску.
– И я боюсь лишь одного, вновь потерять твое доверие. Но я в душе гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд, и я... боюсь потерять тебя, если тебе удастся заглянуть в самую ее суть.

– Глупый, - вновь посмотрела я на него и легонько провела ладонью по щеке.
– Если я сказала, что люблю, значит принимаю тебя таким, какой ты есть на самом деле. Мне не нужен идеал, с ним ужасно скучно. И не забывай, что я видела твою душу, - произнесла я напоследок и мысленно припомнила картинку, которую он сам мне показал, желая доказать свою правоту по части одностороннего решения касательно моих воспоминаний о нем в процессе выполнения своих прямых обязанностей охотника.
– И я все равно тебя люблю.

Легкое касание моих губ к его, вновь неуловимо превратилось в нечто такое, отчего у меня заныл низ живота, а одежда стала непреодолимым препятствием на пути к его достижению. Звонкие удары в дверь поумерили наш пыл, но не утолили желание.

– Позже, любимая, - тяжелое, горячее дыхание у меня на шее, - я покажу, что ты значишь для меня.

– Черт возьми, Владь, Тома, дайте и нам порадоваться!
– в коридоре, подбоченись стояла Аня и сверлила нас возмущенным взглядом, однако на ее губах сияла широкая улыбка.
– А из пиццы в скором времени можно будет подметки для сапог делать.