Чтение онлайн

Небо искрится, полыхают костры,

В сердце томится ослепительный взрыв.

Бьется и рвется наружу сияние, размеры его велики,

Лучше бы не смотреть и не думать, спрятать лицо в лепестки...

Не удержать, не погасить, не разрушить,

Кажется, я нашла все, что мне нужно.

Fleur "Сияние"

Всю ночь в поезде я провела, не сомкнув глаз и большую часть пути прижавшись лбом к оконному стеклу. Каждый раз, когда Гошка пытался заговорить со мной, я выходила в коридор, и после пятой или шестой попытки он сдался и, демонстративно отвернувшись к стенке, уснул. Кажется.

Каждый удар колес приближающий меня к городу моего демона как бы говорил о безнадежности моего решения жить самостоятельной жизнью. Если мне уже сейчас, в поезде, так плохо от одной мысли, что вскоре мне придется рано или поздно увидеть его, что же будет со мной, когда это случится на самом деле?!

Ничего удивительного, что на вокзал я прибыла в состоянии близком к сомнамбулическому. Я умудрилась напугать своим взглядом пару таксистов привычно встречающих утренние поезда на платформе и, которых к вящему моему неудовольствию всегда приходилось огибать по довольно замысловатой траектории. Хорошо хоть в вагоны еще не лезли.

Дорога до общаги была не в пример многословнее. Единственный звук вытянутый моим другом из меня был ответ "нет" на вопрос о наличии у меня жетона на проход в метро, после чего он молчаливо засунул медный кругляшок мне в ладонь и чуть не силой протолкнул сквозь турникет.

Так дальше продолжаться не могло. Это было невыносимо. Мне казалось, что весь мир единым махом решил отвернуться от меня. У меня болело все, а в середине груди и вовсе образовалась огромная черная дыра. Я почти физически ощущала, как растет она внутри меня, любовно поглощая все мое существо, по мере приближения к городу. Сейчас же, когда я была по сути в зоне пешей досягаемости ядра моей галактики, дыра стала пульсировать, как нейтронная звезда. Без тепла, без света, одно мертвое излучение. И оно убивало меня.

Приехав в общежитие я, естественно, никого там не застала. Машка, судя по всему, проводила у Алека сейчас гораздо больше времени, чем у нас в комнате. Гошка еще раз печально глянул на меня напоследок и, поставив сумку, ушел. Я даже не пыталась его остановить. Разумом я понимала, что я не имела никакого права сердиться на него. Особенно после того, что он уже совершил и, что еще более важно, на что был готов ради меня. Но вот сердце... Оно чувствовало себя преданным. И я не могла убедить его силой слова и логики. Оно просто болело. И эта новая боль всего лишь растворилась в черной бездне, что уже поселилась во мне ранее.

Я же физически замерзала. Без него.

Горячий чай и попытка принять решение, что же мне теперь делать дальше не помогли унять мою дрожь. Я приняла душ, но он мало помог согреть мою душу, выморозившую все внутри меня, лишь потому, что его не было рядом. Я не знала, чем мне занять себя, чтобы перестать думать о своей боли. Потому я оделась, накинула шубку и отправилась к нему.

Уже на пороге я столкнулась с Гошкой. Видимо он пришел сделать очередную попытку поговорить со мной, но оценив мои облик, ни слова не говоря, отошел в сторону.

Я направилась домой к Нему, почти на сто процентов уверенная, что Он там. Меня вела моя черная дыра, потому как с каждым шагом боль от ее наличия только усиливалась.

По дороге меня нагнал звонок мобильного телефона. Аня.

– Привет, - вяло отозвалась я.

– Том, если ты идешь к нему чтобы в очередной раз причинить боль, не делай этого, пожалуйста, - сходу начала она.
– Ты мне нравишься. Ты для меня почти как сестра, но он мой брат. И его я люблю больше. Не надо! Не мучай его. Ему и так плохо.

– Гоша предатель, - констатировала я.

– Он беспокоится. За тебя!

– Я перезвоню, - бросила я и тут же выключила телефон.

Перед его дверью я замерла, внезапно осознав, что я не знаю, что ему сказать. Мне просто нужно было увидеть его. Вдохнуть его аромат. Убедиться что с ним все в порядке. Слов не было. Я потянулась к звонку, хотя чуть не до крови всю дорогу сюда сжимала в руке ключи с забавным брелком в виде спящего льва. Рука замерла на полпути, потому как дверь распахнулась и я утонула в его глазах.

Он глянул на меня своими черными омутами и молчаливо посторонившись, впустил в квартиру. Я автоматически сняла сапожки и прошла в гостиную, замерев как памятник самой себе на ее середине. Сердце гулко охнуло в груди, и я в очередной раз сжала руки в кулак в кармане шубки, в которую по-прежнему куталась от зимнего ветра, бушевавшего у меня внутри, тем не менее, прекрасно понимая, что она не в состоянии согреть меня. Подняв взгляд, я посмотрела на него, избегая смотреть в глаза. Они резали как нож своей пустотой и потусторонней глубиной. И я внезапно отдала себе отчет в том, что именно в тот момент он впервые выглядел на свой возраст.

Он стоял напротив в своей излюбленной позе - засунув руки в карманы брюк, но помимо глаз еще кое-что изменилось в его облике. Что-то неуловимо незнакомое появилось в нем. Он, воплощение самой элегантности и стиля, и тут у него появилась эта немаркая, но все же небрежность, с долей рассеянности и неряшливости. Отросшие до плеч волосы, слегка вьющиеся на концах, только усиливали этот эффект. И я впервые видела его небритым. Легкая щетина шла ему невероятно, но на моей памяти это было впервые, когда его лицо не сияло первозданной чистотой и шелковистостью.