Чтение онлайн

— Неужели? Тогда, кажется, мы идеальная пара. Или, ну, почти. Жаль, вы не знаете латынь.

— Ну… — Я отвела глаза. — Я, гм, как ни странно это может прозвучать… могу читать на латыни. — Я осмелилась бросить взгляд на нее. Теперь она выглядела более, чем впечатленной, скорее просто ошеломленной.

— Что ж, тогда. Как насчет… — Она печально покачала головой. — Боюсь даже спрашивать о греческом языке. — Прозвенел звонок. — Проходите и займите свое место, а позже, в конце дня, найдите меня. У меня запланировано внеурочное время, так что у нас будет достаточно времени поговорить и заполнить необходимые

документы.

Я вернулась к своей парте и приняла одобрительное крепкое рукопожатие Эдди.

— Отличная работа. Тебе не обязательно посещать реальные занятия. Хотя, если она поручила тебе читать латынь, скорее всего, это будет сквернее, чем реальные занятия.

— Я люблю латынь, — произнесла я на полном серьезе. — Это увлекательно.

Эдди покачал головой и сказал очень тихим голосом:

— Поверить не могу, что ты считаешь нас чудаковатыми.

Комментарии Трея на моем следующем занятии были менее лестными.

— Ничего себе, ты действительно обвела Тервиллиджер вокруг пальца. — Он кивнул в сторону нашего преподавателя по химии: — Собираешься пойти сказать ей, что расщепляешь атомы на части в свободное время? У тебя в комнате случаем устройство реактора не завалялось?

— Нет ничего плохого в том, чтобы… — Я оборвала себя, не уверенная в том, что собиралась сказать. Я чуть не сказала «быть умной», но это прозвучало бы самоуверенно. — Нет ничего плохого в том, чтобы что-то знать, — сказала я, наконец.

— Конечно, — согласился он. — Когда это законное знание.

Я вспомнила, вчерашний странный разговор с Кристин и Джулией. Поскольку мне пришлось везти Джил к Адриану, я упустила шанс подготовиться к неприятному разговору и не довела до конца обсуждение вопроса касательно моей татуировки. Тем не менее, сейчас я меньше всего понимала, происхождение презрения Трея — даже не смотря на то, что это казалось абсурдным. Никто другой в школе не ссылался на особенность моей татуировки, народ постоянно подходил ко мне, интересуясь, где я ее приобрела. Они были разочарованы, когда я отвечала, что в Южной Дакоте.

— Послушай, не знаю, откуда пришла эта идея о том, что моя татуировка делает меня умнее, но если это то, о чем ты, что ж… это не так. Это всего лишь татуировка.

— Это золото, — заявил он.

— И что? — спросила я. — Это просто специальные чернила. Я не понимаю, почему люди верят в какое-то мистическое свойство. Кто вообще верит в эту фигню?

Он фыркнул:

— Половина этой школы верит. Как же тогда тебе удается быть такой умной?

Была ли я, в действительности, среди тех большинства фриков, когда превосходство на школьных занятиях с этими людьми обернулось в сверхъестественное объяснение? Я выдала свой заготовленный ответ.

— Я была на домашнем образовании.

— О, — задумчиво произнес Трей. — Это все объясняет. — Я вздохнула. — Тем не менее, держу пари, в твоем домашнем обучении немного уделялось физическим упражнениям, — добавил он. — Что будешь делать, когда от тебя потребуют выполнения спортивных нормативов?

— Не знаю; я как-то не думала об этом, — ответила я, чувствуя себя немного неловко. Я могу заниматься школьными амбервудскими занятиями в ночное время, уменьшая время на сон. Но занятия спортом? Беспонятия.

— Что ж, тебе лучше принять решение

в ближайшее время, конечный срок близится. Не смотри так озабоченно, — добавил он. — Может быть, взамен, они позволят тебе начать преподавать латынь.

— Что это значит? — спросила я, мне не понравился его тон. — Я занималась спортом.

Он пожал плечами.

— Как угодно. Ты не выглядишь, уж слишком спортивной. Скорее слишком… изящной.

Я не совсем поняла, комплимент это или нет.

— А каким спортом занимаешься ты?

Трей выпятил свой подбородок, выглядя очень самодовольным.

— Футбол. Настоящий мужской вид спорта.

Сидящий по соседству парень услышал его и оглянулся.

— Паршиво, что тебе так и не удалось стать квотербеком [18] , Джарес. В пошлом сезоне ты был так близок к этому. Похоже, ты получишь диплом, так и не осуществив свою мечту.

Я-то думала, что это я не нравлюсь Трею, но когда он переключил свое внимание на этого парня, создалось впечатление, что температура в комнате упала, аж на десять градусов. В этот момент я поняла, что меня Трей просто подкалывает. Но этого парня? Трей всецело его презирает.

— Не припомню, чтобы у тебя был хотя бы шанс на выигрыш, Слейд, — парировал Трей, грозно взглянув на него. — С чего ты взял, что тебе удастся добиться успеха в этом году?

Слейд — я не поняла имя это или фамилия — заговорщически обменялся взглядом с парой товарищей и ответил:

— Предчувствие. — Они отвернулись, а Трей нахмурился.

— Великолепно, — пробормотал он. — Слейд, наконец, при бабле. Хочешь узнать про татуировки? Поякшайся с ним.

Моя интуиция подсказывала мне, что Слейд не тот с кем бы мне захотелось «поякшаться», но Трей больше не вдавался в подробности. Вскоре началось занятие, поэтому я попыталась сосредоточиться на лекции, но мои мысли были заняты вопросом: с чего бы Амбервуду так помешаться на татуировках. «Что бы это могло значить?»

Когда началась физкультура, я с облегчением увидела, что Джил уже была в раздевалке. Моройка одарила меня усталой улыбкой, когда мы вышли на улицу.

— Как прошел день? — спросила я.

— Сойдет, — ответила Джил. — Ни хороший, ни плохой. Мне действительно многое непонятно в людях. — Она не произнесла этого вслух, но по тону Джил и так было понятно: «Вот видишь? Я же предупреждала, что буду отличаться от всех остальных».

Когда, наконец, начался урок, я поняла, что проблема Джил не в том, что она отличается от остальных. Она избегала зрительного контакта, позволяя своей нервозности скрывать ее лучшие качества во время разговора с людьми. Никто откровенно ее не избегал, но исходящая от нее энергетика не настраивала на дружелюбный лад, поэтому самостоятельно с ней никто не заговаривал. Я, конечно же, не самый общительный в мире человек, но улыбалась и старалась заводить разговор с одноклассниками, так как у нас уже были совместные волейбольные тренировки. Этого оказалось достаточно, чтобы ко мне начали относиться с радушием.