Чтение онлайн

— Нет.

— Правда.

— Но я вам не верю. — Теперь Мюриет глядит на нее с любопытством, глаза яркие и зеленые. — Вы здесь не работаете, правда? Вы нарушитель границы?

— Нет.

— Ох. Натан встретил одного как-то раз. Меня не было, я болела и не видела.

— Я приехала повидаться с мистером Лоу, — говорит Анна, и девочка кивает и отворачивается, будто мистер Лоу — самая скучная в мире вещь.

— Зачем он вам?

— Для работы. Я налоговый инспектор. Ты знаешь, что это такое?

— Конечно. К нам приезжал один. У нас много разных людей бывает. Вы не похожи на налогового

инспектора.

— А на кого похож налоговый инспектор? — Мюриет скорчила рожицу в гримасу боли, жалости и веселья.

— На мистера Катлера. Главного садовника. Он не обрадуется, когда увидит, что вы сделали с его газоном, вот.

Они обе оглядываются. Колея рассекает дорогу и бордюр, полоса в двадцать футов. Анна чувствует запах паленой резины. Ругается сквозь зубы, грязно, как Карл, а потом вспоминает, что рядом ребенок, одергивает себя.

— Натан говорит, мистер Катлер служил в армии. Он всегда в костюме, даже когда листья сгребает. Мы хотим узнать, нет ли у него парабеллума.

— Пара?..

— Пистолета. Как у антрастеров [3] . — Девочка оглядывает ее, будто засомневалась. — Телохранители такие.

— Ты дружишь с Натаном Лоу? — спрашивает Анна, пытаясь не думать о мистере Катлере и об антрастерах, кто бы они ни были, и девочка кивает.

— Мы учимся в домашней школе. Я здесь не живу, — неохотно добавляет она, — Мои родители работают в «СофтМарк». Натан хотел, чтобы я училась вместе с ним. Мы сто лет дружим. У нас лучшие учителя. Только для нас. А сейчас декабрь, в декабре нам не преподают. Мы только домашние задания делаем. — Она смотрит на Анну. — У вас машина будет работать?

— Не знаю. — Эта мысль еще не приходила ей в голову. А за ней возвращается и другая, потерянное воспоминание.

— Если она заведется, подвезете меня? Я хотела найти Натана.

— Если я тебя подвезу, окажешь мне услугу? Покажешь, где дом?

— Конечно. Нам все равно в ту сторону. — Мюриет уже открывает дверь и забирается внутрь. Подтягивает ремень безопасности.

Анна садится за руль.

— Ладно. Куда ехать?

Мюриет машет рукой вперед.

— А потом вокруг озера. Там такой пляж. Надо повернуть. Я скажу, когда.

Мотор заводится легко. В зеркале тормозной след уменьшается. Некоторое время Мюриет молчит, машина слушается, и Анна расслабляется в привычной рутине вождения. Как будто ничего не случилось, как будто лебеди и угроза столкновения просто померещились. Если не считать девочку на пассажирском сиденье, что хватается за все подряд — окно, ремень безопасности, радиоприемник.

— Не ерзай, — говорит Анна, и Мюриет слушается, прислоняется головой к двери. Лет двадцать пять прошло с тех пор, как я была в ее возрасте, думает Анна. Осторожная девочка на замерзшей речной заводи смотрит на конькобежцев. Четверть века, добавляет она про себя и удивляется: как грандиозно звучат эти слова, когда говоришь

о себе. Интересно, на что она могла потратить такое впечатляющее количество времени.

Правда, она знает. Она стала инспектором, наблюдателем. Всегда наблюдала за другими, за собой — никогда. Потратила жизнь на чужие жизни, сотни людей прошли мимо нее. Мне столько лет, что я могла быть матерью этой девочке. Я почти даже слишком стара, думает она. И ее сердце переворачивается во мраке плоти.

— Здесь!

— Что? Что?

— Здесь, мы сейчас проедем! — Но Анна успевает свернуть на маленькую дорожку, гравий не такой ровный, деревья не столь ухоженные, а там, где спускаются к берегу озера, — почти дикие.

Радио лениво шуршит на волнах между станциями, и она выключает его.

— А вы неплохо водите.

— Спасибо.

— Лучше, чем мой папа.

— Хорошо. — Анна смотрит на девочку. Теперь та сидит прямо, вытянувшись, будто ученик на первом уроке музыки, глаза прикованы к дороге. — Я надеюсь, ты не делаешь комплименты всякому, кто пытается тебя задавить.

— Не знаю, раньше такого не случалось, — отвечает Мюриет так вежливо, что Анна едва сдерживает смех.

— Вам нравится?

— Что?

— То, что вы делаете. Собирать с людей налоги.

— Ну, — говорит Анна, и понимает, что все-таки смеется. — Люди склонны считать именно так, да.

— Что смешного?

— Ничего. Но забавно, что за последние две недели ты второй человек, который меня об этом спрашивает.

— Нам сюда. — Мюриет показывает на боковую дорожку. Изрытая колеями, она спускается к берегу, покрытому галькой и окаймленному соснами. Издалека Анна видит, что кто-то стоит у кромки воды. — Так вам нравится?

— Да. Нравится. — Она сворачивает на дорогу. Машина опирается на подвески.

— Почему?

— Не знаю. Это просто работа. — Улыбаясь Мюриет, она ведет машину между рытвинами. — Мне нравится встречаться с людьми. Вроде тебя. Я узнаю о них больше. Как они живут.

— Как вы можете узнать об этом из налогов?

— Узнаю их секреты, — говорит Анна, чуть громче от усилий. Слегка защищаясь, будто сомневается в своей честности. Она не привыкла к детским прямым вопросам. В конце колеи каменная площадка, Анна разворачивает машину, паркуется на подъеме.

— Если у них есть секреты, — говорит Мюриет, когда мотор затихает, — люди не захотят, чтобы вы их узнали.

— Может, и нет. — Анна смотрит на девочку, бледную и серьезную в полутемном салоне. — Но моя работа — все равно узнавать их секреты.

Мюриет кивает.

— Не хочу быть налоговым инспектором, — строго заявляет она.

— А кем ты хочешь быть? — спрашивает Анна, но девочка отвечает не сразу. Она смотрит сквозь ветровое стекло, может, на фигуру на пляже, взгляд задумчив и рассеян.

— Я хочу быть богатой, — говорит она, когда Анна уже решает, что не расслышала ответ.

Слова тихие, но исполнены решимости, за ними слышно, как ветер гудит в соснах. И хотя Анна считает, что понимает деньги и знает, как много причин желать богатства — как и причин хранить секреты, — она все-таки потрясена голосом ребенка. Как будто пока не хочет понять или ощутить потребность в чем-то, что хочет быть желанным.