Криптограф

Она опаздывает, и он сидит за столиком один. Не успел головы поднять, и в это мгновение она видит его, словно впервые. Старик, на руках и на шее бурые пятна, но глаза по-прежнему красивы. От этого ему неловко: лучше быть не столь привлекательным и потому менее заметным. Его любимый столик, его любимый бар, — сторонний наблюдатель догадался бы, глядя, как он сидит. Его излюбленное место, где официантки уговаривают его поесть, ну же, Лоренс, закажите что-нибудь, а таксисты отвозят

— Анна, — говорит он, и она его целует. Не как обычно, а по-родственному.

— Как ты?

— С тобой гораздо лучше.

Два полных бокала уже готовы и ждут. Холодное сухое белое. К своему он не прикасается, ждет, пока она снимет пальто, сядет. Он вроде продрог, хотя в баре тепло.

— Ты опоздала.

— Прости, я пыталась позвонить. Ушла с работы, как только смогла, — улыбается Анна, но он уже машет рукой, вежливо, но раздраженно, будто извинения легковесны и противны ему, как сигаретный дым из соседней кабинки.

— Работа. И как работается, по нынешним временам?

— Ну, ничего не изменилось. — Она прислоняется к стене, обитой кожей. — Сам знаешь, как это бывает.

— Отвратительно. Бедная моя протеже, — говорит Лоренс. — Я тебе рассказывал, что мне все еще снятся кошмары?

— Не рассказывал, — отвечает она, будто он шутит. Смотрит на него и понимает, что он серьезен. Разве что чуточку смущен.

— Не работа. Я хочу сказать — работа само собой, но здание, место. Ее Величество Центральная Налоговая служба. Говорят, давным-давно был лабиринт, где дорога вилась меж слепых стен и разветвлялась на тысячу коварных троп.

— Да ладно. Не все так плохо.

— Лишь потому, что дорога приводит к тебе. Но теперь ты здесь. Теперь ты здесь, и нам есть что отметить. Есть за что выпить. Я хочу поздравить тебя.

— С чем?

— С твоим замечательным новым клиентом… Мистером Джоном Лоу. С чем же еще? — Он сияет от гордости. — Думала, я не узнаю? Я тебя удивил или поразил?

— Поразил, конечно.

— Обманщица. Можешь улыбнуться. За твоего клиента, твою карьеру и за Джона Лоу, Криптографа.

— За Криптографа.

Они поднимают бокалы. Она не удивлена; не так, как он надеялся. В конце концов, поиск информации — жизнь Лоренса, или часть его жизни — на вопрос, чем он занимается, он, как правило, отвечал «работаю с информацией». Ее удивляет, что он так счастлив. Целый день ждал разговора с ней. Это написано у него на лице.

Она смотрит, как он пьет: осторожно, едва пробуя вино. Шабли двадцать первого века. Он делит сутки, выпивая по бокалу в час от полудня до полуночи. Вино Клепсидры.

— Ладно, сдаюсь. Как ты узнал?

— У меня по-прежнему есть источники. Что ты о нем думаешь?

— Пока ничего.

— Да неужели?

— Расследование еще не началось. Я с ним даже не встречалась.

— Но у тебя есть его досье, ты все о нем знаешь, не так ли? Конечно, знаешь.

— Твоя школа.

— Моя. — Он опирается на спинку сиденья. — Я мог бы помочь… Ну-ну, я понимаю, когда меня не хотят. Но если понадобится совет, ты знаешь, где меня найти. Видишь ли, я немного ревную.

— Я

Ее волосы влажны и холодны, она ощущает вино в горле, жар кожи, тепло комнаты. Так бывает, когда на тебя смотрят: все чувства обостряются. Во взгляде Лоренса — внимание и желание, но она знает его слишком давно, чтобы удивляться его вожделению.

— Необычный клиент мистер Лоу. Очень богатые люди не похожи на прочих смертных, или так нам кажется. На прочих смертных, вот именно. Он еще не знает?

— Не думаю.

— Тогда я ему сочувствую.

— Сочувствуешь? Звучит безжалостно, — говорит она. Затем, подумав, прибавляет: — У тебя выходит, что я жестокая.

Смех в соседней кабинке. Анна оглядывается. Из бара открывается вид этажей на шестьдесят. Дождь снаружи едва моросит. Чистое небо над Вестминстером и Лондоном, над серым серебром и золотом.

— Знаешь, — говорит Лоренс, возвращая ее с небес на землю, — в свое время я пришел к заключению, что существует только два типа налоговых инспекторов. Неудачливые полицейские и обанкротившиеся биржевые маклеры. У тех и других есть причины быть жестокими.

— И к какому же типу отношусь я? — спрашивает она, потому что он ждет вопроса. И Лоренс улыбается благодарно — потому что она догадалась, и нежно — потому что выпил и вспоминает время, когда они были больше или меньше, чем друзья.

— Ты? — переспрашивает он, глаза его светятся. — Моя дорогая Анна. Иногда ты вообще не похожа на инспектора.

Он идет к машине медленно, машет рукой, словно только что выиграл золото, и уезжает. Анна едет домой, ощущая на губах вкус хорошего вина. Она слегка пьяна, но это почти незаметно; кровь бежит чуть быстрее. Но так всегда. Это как воспоминание о Лоренсе, о том, кем он был. Потому она с ним и встречалась.

Уже за полночь. Дождь вымыл улицы. Толпы людей, уставших, но не удовлетворенных, собираются в неоновом свете. Ночью легко влюбиться в Лондон, думает Анна, когда все лучшее на свету, а худшее скрадывает сумрак. Столица Денег, называют его теперь, будто не людьми полон город, а чем-то совсем другим. Синтетикой, металлом, контрактами.

Только в предместьях она увеличивает скорость почти до предела. Она бодра, но знает — эта бодрость легко обращается в сон. Она включает радио. Музыка гонит ее вперед, продираясь сквозь помехи и промежуточные радиостанции.

Хотелось бы ей рассказать Лоренсу больше. Было время, когда первое, что приходило ей в голову, — обратиться к нему за советом. Но теперь она подозревает — инстинкт инспектора говорит ей, — что с Лоренсом не стоит делиться секретами.

А мистер Лоу — настоящее хранилище тайн. Криптограф, зовут его люди, или Кодер, не доверяя ему, но исподволь восхищаясь. В конце концов, на дворе новое тысячелетие, теперь недопустимо восхищаться богатством. Но Лоу возбуждает в людях восторг и подозрения, как никто другой; такой силы, что недоступна пониманию Анны, и это следует изменить. Ей придется понять своего клиента. Правило номер один: информация — главное оружие инспектора.