Крест
Шрифт:
Чайник закипал, издавая звук, похожий на дружбу — редкий для меня звук.
— Но, судя по всему, вы чаще выбираете трудный путь, — сказал он.
Видите, как я и говорил, скользкий.
Он прогрел чашки — такого уже не увидишь — затем использовал настоящий чай, Lipton, и выложил на тарелку печенье Hobnob с шоколадом с одной стороны. Не знаю, это одно заставило меня полюбить его. Он поставил всё на маленький столик и предложил:
— Угощайтесь.
— Как мне вас называть? —
Он стряхнул крошки с губ, протянул руку и сказал:
— Я не вижу, чтобы вы называли меня «отец», так что Джим подойдёт. А вы?
Я пожал его руку — сильное рукопожатие.
— Джек Тейлор.
Ничего ему не сказало, слава богу. Он разлил чай, и я спросил:
— Как дела?
Ему это понравилось, он наслаждался мгновением.
— У нас некоторые проблемы, но я оптимистичен.
Или идиот.
— Несмотря на все… проблемы… что с отношением? — спросил я. — Я имею в виду, верхние парни всё ещё такие же высокомерные, всё ещё издают указы и — как они их называют? — эдикты? Как это?
Он вздохнул, признал:
— Старые привычки умирают тяжело.
Справедливо.
У него был свой вопрос.
— Так чем ты занимаешься, Джек, кроме того что зажигаешь целый бунт свечей?
Бунт — мне понравилось.
— В основном я не лезу в чужие дела, как и Церковь.
Я попробовал чай. Он был крепким, горьким, как в старые времена, но хотя бы знакомым. У меня был ещё один вопрос.
— Где вы находитесь по вопросу о природе зла?
Он переоценил меня, бросил внимательный взгляд.
— Странный вопрос.
— Это ответ?
Он улыбнулся:
— Я тяну время.
Я ждал, затем он сказал:
— Я верю в него. Я видел его, чувствовал, и, увы, кажется, он растёт.
Господи, он был прав.
Я надавил:
— Если бы вы знали кого-то, кто был действительно зол, вне так называемого искупления, что бы вы предложили?
Он пошёл по сценарию:
— Мы верим, что никто не находится вне спасения.
Моя очередь улыбаться:
— Вы, видимо, мало бываете на людях.
Зазвенел колокольчик, и он сказал:
— Исповедь, мне нужно идти. Может быть, мы продолжим в другой раз.
Я встал и спросил:
— А какая теперь епитимья? Три «Богородицы» и один «Слава»?
Он тепло сжал моё плечо и сказал:
— Вы не были давно, я полагаю?
— Я встретил дьявола на Шоп-стрит на днях, — сказал я.
Он не удивился.
— Он действительно часто бывает в коммерческом секторе. Как он?
— С плохими зубами.
Ему понравилось. Когда мы выходили, я сказал:
— Он предложил мне пожать руку.
— И?
Дождь прекратился. Я оглядел церковь — она казалась тёплой,
— Догадайся.
— Никогда не недооценивай Антихриста, — сказал он.
Я сказал, что приму к сведению.
Я продолжал звонить Стюарту на мобильный. Я был вне себя от беспокойства. Что, если Гейл убрала и его? Я только что потерял Коди, я не мог вынести ещё одного молодого парня.
Прошла почти неделя, когда он наконец ответил:
— Да?
Я был так ошеломлён, услышав его, что мгновение не говорил, и он повторил:
— Да?
— Где, чёрт возьми, ты был?
— Это может быть только Джек Тейлор. Теплота так и сочится из тебя, Джек.
У меня был железный прикус — переведите как «серьёзно разъярён», я закричал:
— Что происходит? Что случилось с… ну, ты знаешь… и где, чёрт возьми, ты был?
Если бы моя злость на него действовала, он скрывал это очень хорошо.
— Извини, не знал, что я должен отчитываться перед тобой. И где я был? Я был на ретрите.
Мне хотелось сказать ему, как я волновался, но, как и у Ридж, слова застревали в горле, когда дело доходило до этих моментов уязвимости, и в тысячный раз я спросил себя: Что с тобой не так?
— Ретрит? Что, блядь, это значит?
Его голос не изменился, он сохранял ту же низкую тональность.
— Медитировал с дзен-мастером, учился быть неподвижным. Тебе бы это не повредило, похоже.
Я был так рад, что он жив, что хотел его убить. Может ли быть что-то более по-ирландски? Я попытался унять желчь.
— Нам нужно встретиться.
Он выдержал паузу.
— Нужно? Это то, из-за чего мир так испортился, Джек. На самом деле нам ничего не нужно.
Я понял, что если он продолжит в том же духе, он может просто повесить трубку, решив быть более неподвижным, или ещё неподвижнее?
Я глубоко вздохнул.
— Можем мы встретиться?
Я услышал в его голосе веселье. Он сказал:
— Видишь, ты уже спокойнее. Не правда ли, приятнее? Я дома, заходи в удобное для тебя время.
Мудак.
— Увижусь с тобой через двадцать минут, — сказал я.
— Я буду здесь.
Я подумал о том, чтобы взять Глок, всадить пулю ему в колено и посмотреть, насколько неподвижным он останется.
По городу дул ледяной ветер, обещали дождь со снегом. Я дрожал, хотя не совсем уверен, что это было из-за погоды. Я был у него через десять минут, решив сохранять спокойствие. Позвонил в дверь.
Он не торопился отвечать, затем открыл дверь и сказал:
— Джек, рад тебя видеть.