Чтение онлайн

И ему больше нечего было сказать на эту тему. Я поблагодарил его и начал уходить.

Он добавил:

— Раньше это была очень приятная улица. А где нет?

Вернувшись домой, мужчина, который вёл катафалк отца Гриффина, стоял у меня перед глазами, и, клянусь, я мог видеть его, когда несколько раз передёрнул Глок сухим ходом, пытаясь представить, как я использую его на Гейл. Стюарт был прав — тюрьма не для неё. Но это?

Заиграл мой телефон. Джина, врач, спросила, как заживают мои руки. Я сказал, что хорошо, а затем наступила тишина. Наверное,

это был момент, когда я должен был спросить, не хочет ли она поужинать или куда-нибудь выйти. Я хотел, но не мог. Я сказал, что позвоню ей очень скоро, как только улажу кое-какие дела. Да, например, убью молодую женщину. По её голосу я понял, что она не думает, что я позвоню. Я поблагодарил её за беспокойство, прозвучав как неблагодарный мудак.

Я посмотрел на часы. Стюарт скоро встретится с Гейл, и пришло время навестить Митча и Шона. Я надел своё всепогодное пальто Гарда, зарядил оружие и сунул пистолет в правый карман, надеясь, что мне не придётся использовать его на Шоне. Не то чтобы я любил этого парня, но он определённо был втянут в события, на которые не имел контроля.

Было темно, когда я добрался до Фазер-Гриффин-роуд, в доме горел свет. Я думал попытаться проникнуть с чёрного хода, а затем подумал — к чёрту, я пойду в лоб.

Я позвонил в дверь, держа правую руку в кармане пальто, сжимая Глок. Прошло три минуты, прежде чем дверь открыли.

Шон стоял там, его лицо было пепельным, глаза широко раскрыты. Он выдохнул:

— С моим отцом что-то не так.

Я подумал, что с ними всеми что-то не так, но вошёл и спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Шон был на грани истерики.

— У Гейл был огромный скандал с ним. У нас заканчиваются деньги, и она сказала, что нашла новый источник. Папа сказал, что, возможно, пора завязывать, и она взбесилась, назвала его трусом и вылетела.

Я искал взглядом Митча. Я не хотел, чтобы он напал с той стороны, где я не вижу.

Шон продолжил, хватая ртом большие глотки воздуха:

— Папа схватился за грудь, потом поднялся наверх, и я боялся подниматься.

— Как давно это было?

Шон попытался подумать, его разум был явно в клочья.

— Три часа? Больше?

Я прислушался: ни звука.

— Жди здесь, я поднимусь.

— Это большая спальня, направо.

Я медленно поднялся, размышляя, стоит ли доставать пистолет, решил рискнуть и не делать этого. Я вошёл в спальню.

На стенах были обои с гроздьями — отвратительные, когда-то украшавшие дома бедных, — а на стене три летящие утки — у средней не было головы. Кровать была односпальной, и мне стало грустно, я не знаю почему, какая, блядь, разница? Но стало. Односпальные кровати для взрослых — символ неудачи. Простыни были грязными, и я не думал, что их теперь постирают. Стирка? Я переживаю о стирке? Я думал об этом человеке, об этом отце, о том, за что он был ответствен, о чудовищных детях, которых он вырастил, о делах, которые он не только одобрял, но и руководил ими. Я верил, что он организовал акты настолько мерзкие и вызывающие тошноту, что

почти невозможно представить, о чём он думал, когда клал голову на подушку ночью. Думал ли он о Норе, своей любимой жене? Как бы ни был он искалечен горем, он должен был знать, что она была бы в ужасе от того, что он сделал от её имени, и, что хуже, заставил своих обожаемых детей совершить.

Я прошептал:

— Ты плохой ублюдок, ты выпустил ярость ада. Думал, сможешь её контролировать? Что ж, приятель, надеюсь, там достаточно горячо, где ты сейчас. И знаешь что? Надеюсь, если есть та жизнь, ты никогда… никогда не увидишь Нору. Спивайся в ленточку.

Шон крикнул снизу:

— Папа, ты в порядке?

Я спустился, Шон смотрел на меня, ужас был написан на его лице.

— Вызови скорую, — сказал я.

Он не пошевелился.

— С ним всё будет в порядке?

— Нет, он мёртв.

Обширный сердечный приступ. Он лежал поперёк кровати, его рот был открыт в беззвучном крике. Шон начал выть. Я подошёл к телефону, позвонил в 911, затем вернулся к Шону и сильно ударил его по лицу.

— Возьми себя в руки. Мне нужно уйти, я не могу здесь оставаться. Просто скажи им, что он лёг в постель, ты пошёл проверить и нашёл его таким.

Он кивнул, спросил:

— А что насчёт Гейл? Что ей сказать?

Понятия не имею.

— Всё будет хорошо, просто жди и делай, как я сказал.

Я выбрался оттуда. Я уже был на полпути по улице, когда понял, что всё ещё сжимаю Глок. Я сказал себе:

— Один готов, осталось два.

По пути домой я прошёл мимо пяти пабов, двух винных магазинов. Они пели мне как никогда раньше.

Я продолжал идти.

25

«Истинная религия должна была бы учить величию и ничтожеству, внушать самоуважение и презрение к себе, любовь и ненависть». Паскаль, «Мысли», 494

Через несколько дней я слушал утренние новости, и там сообщили о смерти подданного Великобритании. Говорилось, что у него случился сердечный приступ, но он скончался по прибытии в больницу. Гарда очень хотят связаться с его сыном и дочерью, которые, предположительно, проживали вместе с ним.

Какого хрена?

Шон смылся?

Гейл не вернулась домой?

Какого чёрта?

Я попытался позвонить Стюарту, но его мобильный был выключен. Ужасная мысль пришла мне в голову. Что, если Стюарт был слишком самоуверен и Гейл убрала его с доски?

Господи.

У неё точно был опыт. И, как настоящий хищник, она могла чувствовать опасность. Я уже собрался пойти к Стюарту домой, когда в мою дверь раздался громкий стук. Я замешкался, затем взял Глок и сунул его за пояс. Открыл дверь.

Ридж.

Очень взволнованная Ридж, которая набросилась:

— Что происходит?

И она прошла мимо меня, встала посреди моей квартиры, уперев руки в бока, обвинение было написано на лице.

Я закрыл дверь, подошёл к ней, спросил: